Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцать четвертая, рассказывающая о битых зеркалах

26 сентября 1831 года по Арагонскому календарю

В тот вечер ректор действительно изрядно испугался, когда к нему подошел Алексей Громов, и тревожным голосом сообщил, что никто не видел мадмуазель Ганьон с самого утра. Стражник сказал, что парижанка покинула академию с фамильяром, и не вернулась. Поиски в городе не дали результатов, и господин Денисов приказал организовать добровольно-принудительный отряд. Они решили начать с леса, ректор создал мощнейшую поисковую вязь, которая действительно обнаружила Соланж Ганьон... стоявшую в нескольких шагах от них.

– Ну наконец-то! – со смесью раздражения и возмущения накинулась на них девушка. – Меня целый день не было в крепости, и вы только соизволили отправиться на поиски!

– Мадмуазель, где вы были? – промямлил ректор, сбитый с толку.

Парижанка выразительно поняла бровь.

– В лесу, – с ласковой угрозой произнесла она. – Потерялась, ждала вас, а потом сама чудом нашла дорогу обратно. Мне нужен крепкий травяной чай!

Мужчины опешили, глядя ей в след, а потом кинулись догонять Соланж.

– Что вы вообще забыли в лесу?

– Хотела полюбоваться природой.

– А видов со стен крепости вам не хватало?

– Нет! – отрезала парижанка. – Но в лесу я заблудилась, компасная вязь лишь завела меня глубже в чащу. Давно не доводилось ее использовать, видимо, где-то ошиблась в подборе магических нитей.

К ней пробился Алексей со своим фамильяром.

– Я беспокоился о вас, мадмуазель! – искренне сказал он, улыбаясь глазами. – Обещаю выпросить у кухарки лучший травяной чай в академии!

«Неплохо! – подумала девушка. – Из улова у меня преподаватель боевой магии, загадочный воин на службе у императора, и старый-добрый оборотень, восставший несколько раз из мертвых! А еще сам Николай и Лис!»

«Для тебя он – император Николай, сколько раз можно повторять! – рявкнул Гастон. – И не причисляй его к своему улову, вертихвостка. Лису доверять нельзя, на морде написано, что бабник и лжец. Михаил тебя придушить хочет, своих людей натравил сегодня, а Герман – это самый худший вариант на свете, мертвец! А ты чуть не прослезилась от любовного признания. Позор!»

Вернувшись в академию, Соланж окружили заботой, все выразили свою обеспокоенность ее пропажей, а в столовой ее уже ждал накрытый столик. Ланж села ужинать, и, после хлопот Алексея Громова, перед девушкой поставили полный чайник с травяным настоем.

«А вот он мне нравится!» – задумчиво произнес фамильяр, словно сам до конца не был уверен в своих словах.

Очутившись в спальне, парижанка застыла перед большим зеркалом.

– Днем повесили! – гордо отрапортовала служанка.

– Эм, отлично, только поздно: я передумала вешать зеркало в своей комнате. Приведите кого-нибудь, чтобы его сняли и унесли.

Служанка глупо открыла рот.

– Но мадмуазель, – пролепетала она смущенно, – вы же сами требовали доставить зеркало, ругались, что предыдущие два разбил какой-то негодяй!

– Разбил – и правильно сделал! – пробормотала парижанка.

– Ступай, милая, приведи мужчин, чтобы унесли отсюда зеркало! – мягко произнес Гастон.

Оставшись наедине с хозяйкой, пес пакостливо захихикал.

– А ведь они подумают, что это мы портили зеркала, и за нос их водили! Примут за сумасшедших.

– Мы и так одной ногой увязли в безумии.

– Получается, что ту анонимную угрозу тебе написал Герц?

– Не знаю, Гастон, надо будет в следующий раз спросить.

– Никакого следующего раза!

– Он сумел пробраться в академию, куда и тень не проскользнет! Лучше не конфликтовать, а использовать его помощь в борьбе с потусторонней тварью, если сам предлагает.

– А если руку и мертвое сердце тебе предложит, тоже примешь?

– Ха-ха, смешно, шутник! – возмутилась девушка, но не слишком бурно.

В эту минуту к ним постучали, и в комнату зашла напуганная служанка с самим ректором Денисовым.

– Мадмуазель Ганьон, – вкрадчиво начал Александр, – это правда, что вы попросили убрать из вашей спальни зеркало?

– Правда. Надеюсь, с этим не возникнет никаких проблем.

– Но я вас не понимаю! Вы столько ругались, а теперь...

– Простите, мне очень жаль, что я доставила вам столько хлопот, но мне действительно лучше живется без зеркала. Пусть его унесут!

– Хорошо, – покачал головой ректор. – Завтра я пришлю людей.

– Почему не сегодня?

– Уже почти полночь, мадмуазель, все отправились ко сну.

Соланж перевела взгляд на зеркало, вглядываясь в его глубинный мир. С каждой секундой липкий страх затоплял ее естество, и девушка не нашла лучшего способа обезопасить себя, кроме как взять со стола тяжелый подсвечник, и метнуть со всей силы в гладкую поверхность.