Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцать пятая, рассказывающая о распространенной мужской ошибке

1 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Новая суббота навалилась на Соланж сильной усталостью, и парижанка до девяти утра валялась в постели, заставив Гастона отбиваться от настойчивой служанки. Пес ворчал, что они не будут завтракать, благодарил за заботу, даже рычал, но каждые десять минут к ним неизменно стучали.

– Что за энтузиасты! – в подушку пробормотала девушка, сдерживая более крепкие речевые обороты.

– Не забывай, хозяйка, нас считают психопатами, – ласково до приторности отозвался фамильяр. – Ты так эффектно разбила зеркало в присутствии свидетелей, что за тобой наверняка решили приглядывать: вдруг ты буйная? Хорошо, что не запретили работать с детьми!

Девушка откинулась на подушки, и картинно поднесла руки ко лбу.

– Как тяжело жить среди дурней! Ради них ведь стараемся, а они…

– Мадмуазель Ганьон! – раздался новый стук в дверь. – Вы не соизволите спуститься к завтраку?

– Напомни, Гаст, какое в России наказание предусмотрено за убийство?

Рыжий пес захихикал.

– А ты Германа Герцога попроси, вот кто не откажет!

Причислив фамильяра к числу дурней, парижанка привела себя в порядок, вспомнила простенькие магические вязи для наведения красоты, и в скором времени явила себя пред очи ректора. Мужчина поинтересовался, все ли хорошо, а потом сказал, что мадмуазель Ганьон с утра ждет некий посетитель. Судя по замаскированным ноткам недовольства, визитер не вызвал одобрения у господина Денисова, а девушке сразу на ум пришли Герман и Лис. Интересно, кто из них такой рисковый?

Соланж надела теплую накидку, ибо первый день октября был холодным и дождливым, и вышла во двор крепости. Там на скамейке сидел Михаил Лебедев, а за ним издалека присматривала стража академии. Парижанка перехватила взгляд охранника, кивнула в сторону чужака, на что охранник сурово поджал губи, и кивнул.

– Господин Лебедев, какими судьбами?

Она попыталась улыбнуться, и вести себя непринужденно, но осунувшееся мрачное лицо мужчины заставило ее сердце болезненно сжаться. Столько всего произошло непоправимого, а ведь они могли бы быть на одной стороне, вместе искать способ обезвредить местную нечисть. Но смысл заключался в том, что ей надлежало работать в одиночку, не привлекать внимания, чтобы никто не заподозрил о наличии каких-либо проблем в учебном заведении. Кто же знал, что потустороння тварь убьет племянницу Михаила, и он отследит замешанность Соланж в трагическом происшествии!

– Знаете, я ведь сразу почувствовал в вас большую силу! – сказал он без приветствия. – Думал, встретил просто одаренную волшебницу, даже понял, почему император лично озаботился вашей безопасностью, и приказал увезти из зачумленной столицы. Его же благоволение не позволяет мне допросить вас более настойчиво, иначе вы бы уже рассказали и о причастности к убийству Лизы, и к исчезновению моих людей.

Жалость и заинтересованность мгновенно улетучились. Гастон даже сделал шаг в сторону, фамильяр Михаила заметил реакцию пса, но сам мужчина не понял до последней секунды, какой огонь разжег.

– Вот значит, как? – со змеиной улыбкой воскликнула парижанка. – В Оренбургской губернии мне уже пришлось посетить несколько тюрем: ни капли не понравилось! Условия плохие, кормежка скудная (если вообще присутствует), стены по ночам на заключенных падают. И я это уже не говорю о низком уровне охраны, если в острог может проникнуть французский епископ, и применить пытки к заключенной! Вы тоже собирались мне ногти вырывать, господин Лебедев, чтобы узнать правду?

Его губы сложились в тонкую полосу. Видимо, не знал, что именно пришлось пережить девушке в прошлом.

– Мадмуазель…

– Не желаю даже слушать вас более! Нужно думать, прежде чем говорить! Граф Сухтелен пинками выставил неуважаемого епископа Жиро из губернии, узнав о пытках в Илецком остроге, а вы смеете мне этим угрожать? А к дьяволу вы бы не отправились? Сначала попробуйте на себе, а потом угрожайте женщинам! Между прочим, сказали бы спасибо, что я не стала выдвигать против вас обвинения: это вы натравили на меня каких-то негодяев, пытались похитить, что является преступлением! Я решила забыть о неприятном вечере, когда меня – грязную и замученную – гоняли по всему лесу, а вы явились сюда, в мой новый дом, где я преподаю детям, пользуюсь уважением, и смеете унижать! Гастон! – воскликнула Соланж, переводя требовательный взгляд на фамильяра.

– Мы ошибались в вас, и не желаем больше видеть! – высокомерно процедил пес.

Михаил сделал шаг навстречу, пытаясь поймать ее ладонь, но девушка резко отпрыгнула, глядя на него с яростью и отвращением.

– Если вы не понимаете по-хорошему. Я вам объясню проще, – усмехнулся Гастон, и более грубо рявкнул: – Убирайтесь вон!

«Молодец, Миша, справился!» – прокомментировал его фамильяр по мысленной связи.

«Раз ногтями в лицо не впилась – не все потеряно», – буркнул мужчина.

– Клянусь честью, меня занесло, но я никогда не забывал, что имею дело с женщиной. И не причинил бы вам вреда!

– Оставьте это лицемерие! Вы презрительно со мной говорили, угрожали, сделали непристойный намек на мои отношения с императором, прислали наемников!