Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцать седьмая, рассказывающая о пропаже детей

2 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Вчерашняя беседа произвела угнетающее впечатление на Соланж. Вот бывает так, всего одно слово – и ничего больше не исправить! Михаил навсегда перечеркнул хорошее к себе отношение, и из-за чего?

– Да ладно, хозяйка, коту его под хвост! Кажется, у нас сейчас есть занятие поважнее.

– Ты прав, Гаст, прав, – пробормотала девушка, не переставая думать о случившемся.

– Ланж, я серьезно! Смотри! – напрягся фамильяр.

Они сидели на крепостной стене, любуясь ночным небом, как вдруг Гастон заметил детей, столпившихся у остатков бывшей Тайничной башни. Несколько секунд, и несносная детвора выбралась за пределы академии.

– Там что, нет магического барьера? – пораженно спросила девушка. – Даже в Исете к охране учеников относились с большей ответственностью!

– Кажется, защита есть. Проверь!

Парижанка сплела вязь, и действительно обнаружила заслон. Но как его обошли простые ученики, неспособные самостоятельную работу выполнить без огромнейшего количества ошибок?

– Ищущий всегда находит! – занудным тоном изрек мудрость Гастон. – Дети узнали, как выбраться наружу, не зря ведь это была Тайничная башня – прямой выход к реке. Судя по всему, не первая их вылазка.

Мадмуазель Ганьон усмехнулась, вспомнив, как она в юности нарушала дисциплину, сколько ее пытались поймать с поличным, но ни разу не преуспели. А ведь не в последнюю очередь все сходило ей с рук благодаря Гасту: этот родовой дух-компаньон много веков служил ее семье, и прекрасно знал Академию Борре, помогая своей подопечной выпутываться из самых рисковых ситуаций.

Волшебница переглянулась со своим фамильяром, планируя закрыть глаза на выходки учеников, дабы не лишать их радости от студенческих лет, как вдруг мороз прошел по коже.

– Река! Помнишь доклад куратора? В основном дети утонули в реке!

Не тратя силы на ругательства, Гастон помчался за ректором, а Соланж последовала за детьми. У Тайничной башни не было ни намека на проход, только развалины, заблокированные магией. «Надо же, как изворотливы бывают паршивцы, когда им что-то нужно!» – восхитилась парижанка, сплетая новые магические нити. Сплошная стена не позволяла найти уязвимость, здесь явно присутствовал какой-то секрет.

– Мадмуазель Ганьон, вы здесь? – раздался голос ректора и Алексея Громова. – Ваш фамильяр сказал, что кто-то нарушил дисциплину.

– Да, господин Денисов, нам нужно немедленно вернуть учеников в академию! Мало что с ними случится ночью у реки!

– Не переживайте, – мужчина спокойно улыбнулся. – Сейчас мы их найдем, но не думаю, что им грозит опасность. Все- таки обитатели Ладожской академии привыкли жить рядом с водой, и не наделают глупостей, как иногородцы порой!

Был ли это намек на недавний инцидент с зеркалами – Ланж выяснять не стала, только внутренне сжалась, и тихо произнесла:

– Не забывайте о трагедии в семье Замятиных! Злоумышленников ведь еще не нашли, вдруг они бродят где-нибудь поблизости?

Этих слов ректору хватило, чтобы мгновенно сориентироваться, и вызвать стражников. Для начала он сказал им пару ласковых для скорейшего разогрева, и отправил прочесывать берег у академии. Через минуту к ним присоединилась госпожа Баранова, заметившая кипишь во дворе. Она была недовольна поступившей просьбой, но согласилась помочь в поимке особо зловредных студентов. Вчетвером (не считая фамильяров) они вышли за пределы крепости, и Александр Денисов сплел вязь обнаружения.

– Странно, никого нет, – под нос буркнул ректор, – только стража. А вы точно уверены, что видели учеников, мадмуазель? Может, вам показалось?

Лицо парижанки не поменяло цвет, хотя в душе она взъярилась.

«Они считают меня сумасшедшей!» – отчаянно подумала Соланж.

– Простите, но я тоже их видел! – вмешался Гастон. – Я первый заметил детей. Они выбрались через развалы Тайничной башни.

– Там действительно есть проход! – поддержал Алексей Громов. – Только ученикам о нем знать не положено. И как они пронюхали?

– Как давно они им пользуются! – со смешком подсказала Баранова. – Кто еще помимо обитателей академии знает, как проникнуть на территорию?

Эти вопросы, справедливые по своей сути, лишь сильнее удручили ректора и Соланж. Первый беспокоился по поводу дисциплины и безопасности в целом, парижанка же опасалась потусторонней твари.

«Ха, зато мы теперь знаем, как Герман Герцог пробрался в Ладожку!» – по мысленной связи возликовал Гастон.

«Хочешь перекрыть ему эту возможность?»

«А ты против? – вкрадчиво поинтересовался пес. – Только мертвых оборотней нам в семье не хватает!»

«Во-первых, семья Ганьон от нас отказалась. Во-вторых, Герца это не остановит, он просто найдет другой путь. В-третьих, он сейчас – наша последняя забота!» – рявкнула девушка, боясь опоздать.

– Нам нужно разделиться! – процедил ректор, представляя наказание для учеников. – Мы с госпожой Барановой пойдем вдоль реки, а мадмуазель Ганьон с господином Громовым придется обследовать лес!