Ладожская академия. Проклятие крови

Глава двадцать девятая, рассказывающая о списке подозреваемых

3 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Соланж сидела на полу, прислонившись головой к каменной стене, и смотрела в одну точку застывшим взглядом. Фамильяр пытался ее взбодрить, но девушка не видела ничего, кроме лица погибшего мальчика. Она понимала, что ей не удалось бы его спасти при любом раскладе, но это не умаляло ее гнева и жажды мести.

В коридоре бегали люди, огибая парижанку, а ей было все равно, так она измучалась и устала. Не отреагировала даже когда рядом остановился Алексей Громов с кружкой ее любимого травяного чая в руках.

– Мадмуазель, не молчите! – еще никогда его голос не был таким мягким и теплым. – Соланж!

Нарушение правил этикета подействовало на парижанку: она подняла взгляд на Алексея.

– Простите, – мужчина улыбнулся, – я просто беспокоился. Вы как пришли, ни слова не сказали, а ведь вам пришлось пережить кошмар наяву!

«Еще один мертвый ребенок в мою галерею не спасенных душ», – устало подумала девушка.

– Только благодаря вам мы узнали правду, нашли тело до того, как злоумышленник сокрыл следы преступления! Вы – героиня, но порой цена хороших дел бывает слишком высока. Поделитесь своей печалью, я готов разделить ее, выслушать, помочь!

Ланж криво усмехнулась.

– Хорошим делом стало бы спасение детей, а не обнаружение… трупов! Я видела, как они покинули академию, и не смогла уберечь! Не подняла тревогу незамедлительно, и упустила шанс. Как мне жить с этой тяжестью?

– Пусть это и прозвучит жестоко, но дети сознательно покинули пределы крепости ночью, зная, что это запрещено, и может быть опасно.

– Даже если так, ответственность за них все равно несем мы.

– Скандал будет ужасный, верно, но вам не в чем себя винить. Вы не отвечали за безопасность, охрану территории и дисциплину. Господину Денисову придется несладко, возможно, его даже снимут с поста. Но, повторюсь, никто не посмеет обвинить вас. И вам не стоит брать эту боль только на себя: мы все искали, и опоздали.

Он снова протянул кружку с напитком, и девушка ее приняла. Ледяные руки обдало жаром, напоминая, как ее горячие слезы капали на холодный лоб ребенка.

– Мне глубоко плевать, кто больше виноват, и кто пострадает, – жестко произнесла Соланж. – Но убийца будет наказан. Его найдут, и покарают. Жизнь за жизнь.

Она не стала уточнять, что поимкой заниматься будет самолично, и карать тоже будет своими руками. В тот момент ею словно овладела сама крылатая Немезида – древнегреческая богиня возмездия, наполняя сердце беспощадностью. Даже если чудовище вынуждено вести существование после смерти, ничто не защитит ее от кровавой расправы.

«Почему ты тогда не взялась за Герца?» – недовольно вякнул Гастон по мысленной связи.

«Он натворил много зла, но парень по-прежнему обладает собственной волей. Он может выбирать, и конкретно сейчас помогает. А эта тварь озерная раздирает каждого, кто попадает ей в руки!» – яростно отозвалась девушка, и вдруг замерла.

«Ланж, ты же не думаешь, что кто-то ею управляет?»

«Гастон! – застонала девушка. – Какой я была идиоткой! Она лишь зверь на поводке! Сам подумай, на архивариуса давили, запугивали, и делал это кто-то живой. Похоже, Лизу и ее матушку убили по приказу тайного кукловода. А вчерашние убийства похожи на самодеятельность твари: дети просто попались ей в лапы, когда нырнули в озеро!»

Фамильяр крепко задумался, размышляя, почему Ланж видела преднамеренное убийство Замятиных. Опасный дар рода Ганьон не показывал видения просто так: в Исети он предупреждал о мертвецах, мягко и в целом ненавязчиво, а здесь – сразу выдал сцену убийства! Что именно хотел сказать пророческий дар? Она ведь не смогла бы остановить преступление, свершившееся в тот самый день и час! Или, может, дело в том, что Ланж знакома с кукловодом… Их будто предупреждали.

«Это усложняет нам задачу, раз в убийствах замешано много звеньев. Вдруг здесь тоже присутствует заговор, как в Исете? Настоящим врагом может оказаться любой человек», – продолжала размышлять девушка.

«Мне кажется, мы с ним знакомы. Интуиция подсказывает».

«Гастон, мне мало твоей интуиции. Можешь привести доводы?»

«Тебя не смущает, что вокруг тебя снова закрутился водоворот из ухажеров? Лебедев, Громов, Герцог вон всплыл. Первый потерял родню, но вдруг на самом деле ему это было выгодно? Что мы знаем о нем, кроме самых общих сведений? А этот преподаватель! Скажи мне хоть один факт из его жизни! Для нас он белый лист. Герцог пришел сюда из Исети, однако вполне мог спеться с местными преступниками, и помогать, чтобы держаться ближе, узнавать обо всех деталях расследования!»

Не сговариваясь, они подняли взгляд на Алексея – единственного из присутствовавших подозреваемых.

– Что такое? – недоуменно спросил мужчина.

«И это я не говорю уже о ректоре, самом архивариусе, даже Лисе, и прочих наших знакомых», – мстительно припечатал Гастон.