Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать первая, рассказывающая об участи невольников

9 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Она стояла у Волхова, глядя, как боевые корабли с красными щитами причаливают к берегу. Ей было страшно: за что они так прогневали богов? Почему они позволили врагу явиться в их дом, почему Ящер – владыка подводного мира – не потопил драккары, не остановил захватчиков?

– Что-то здесь не так! – озадаченно пробормотала Ланж.

Почему она молилась Велесу, какому-то Ящеру? Что за бред, где она? Когда она успела переодеться в длинную рубаху до пят, такую серую и заплатанную, словно ее относили как минимум три поколения женщин. Почему ее тонкая нежная ладонь превратилась в грубую красную пятерню?

– И где я, черт меня побери!

Она точно помнила, что заснула в своей комнате, в Ладожской академии, под недовольные причитания Гастона. Значит, это был сон, новое видение, очередной кошмар. Но почему она видела прошлое, и была так странно одета?

Соланж подошла ближе к воде, взглянула в отражение, и воскликнула, увидев вместо своего лица юную девушку лет пятнадцати-шестнадцати.

– О нет, нет! Я хочу проснуться, просыпайся! Давай, просыпайся!

Парижанка била себя по щекам, даже укусила руку, но боль не помогла вернуться в сознание.

– Не спеши, – раздался рядом голос, но никого постороннего Ланж не заметила. – Ты хотела узнать, и я покажу. Ты увидишь все моими глазами!

Девушка хотела задать вопросы, но ее волю подавили, тело перестало слушаться, и помчалось прочь от берега. Сознание парижанки затопили чужие эмоции, и самым ярким был животный страх. Она бежала во весь дух, цеплялась волосами за ветки, споткнулась о корень, упала, расшибла колени, порвала подол рубашки, но не останавливалась.

Солнце подошло к зениту, как впереди показалось небольшое селение в несколько дворов, с изможденным домашним скотом, убогими землянками и пренеприятными обитателями.

– Всемила, дрянь такая! Где ты пропадала, почему куры не кормлены? Думаешь, будешь бегать по лесу, а мы вместо тебя работать? Отцу расскажу, он высечет до костей! – дурным голосом орала беременная женщина.

– Не гневайся, матушка! – запыхавшаяся девчонка едва могла говорить. – Беда, погибли мы! Варяги пришли, на драккарах!

– О чем это ты? Врешь, наверное, а не поможет! Наказана будешь!

– Не вру, не вру! Викинги по Волхову пришли, высадились на берегу. Я пока бежала, слышала крики со стороны крепости, там воинов созывали. Скоро лиходеи сюда дойдут, надо бежать глубоко в лес, спасаться!

На ее крики сбежались домочадцы, включая главу семьи.

– Ну, этого можно было ожидать, – совершенно спокойно изрек толстый краснолицый мужик. – Город-то богатый, с варягами да греками торговлю ведет, земля у нас урожайная, в лесах полно зверья. А защиты толком нет, мало воинов, для обороны от большого войска недостаточно. Небось тот самый Эйрик, морской разбойник нагрянул.

Ланж мысленно встрепенулась, услышав знакомое имя. Эйрик... Эрик Хаконарсон, будущий правитель Норвегии! Видение перенесло ее в год разграбления Ладоги.

– Хватит языком чесать, спасаться надо! – истошно закричала женщина. – У нас вот девка какая, в полон возьмут, да на рынке за морем продадут! А скотина? Уведут же, себе на прокорм!

– Далеко все равно не уйдем от этих навий, – буркнул мужик, но неожиданно громовым голосом отдал приказ собираться.

Поднялся гвалт, люди забегали, собирая пожитки. Женщины и дети заливались слезами, причитали, стенали, всех варягов на свете проклинали, но проворно вязали узелки с добром, и вскоре отправились глубже в лес.

– Всемила, подойди сюда! – окликнул ее отец.

Девочка подошла к родителю, преданно глядя в его серые глаза.

– Послушай, что скажу. После смерти твоей мамы я не заботился о тебе как следует, думал, приведу новую жену, и всем будет хорошо. А оно вон как вышло. Да что теперь вспоминать, коли беда такая пришла! Но да мне помирать самый раз, пятьдесят лет отжил – долгая жизнь, а ты молода, но уж лучше смерть, чем невольничий рынок. Знаешь, какая участь постигает рабов?

– Да, отец, – сквозь слезы прошептала девочка. – Их выставляют на рынке, как скот, продают тем, кто больше заплатит, и там они работают на своих хозяев, пока не умрут.

Мужчина вздохнул, подумав, что честная работа – это еще не самый плохой исход для невольниц.

– Мы были рождены свободными, свободными и уйдем к предкам. Запомни: если попадешь в руки злодеев – хоть в реке утопись, хоть что делай, а не дай им увезти тебя на невольничий рынок! Там позор да бесчестье!

Последующие несколько дней пронеслись для Ланж отрывками: видение показывало ей только самое важное, опуская незначительные детали. Регулярно им попадались такие же беженцы, рассказы о горящей крепости, захваченных горожанах, убитой знати, разграбленных улицах. Огонь и дым стали единственными полноправными хозяевами Ладоги, и принес их Эйрик, проклятый славянами, но прославленный скандинавами.

– Святилища осквернили, разграбили, сожгли!

– Ну, до главного пока не добрались, – многозначительно сказал мужик.