Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать вторая, рассказывающая о погорельце и утопленнике в одном лице

9 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Подушки и одеяло взлетели в воздух, обезумевшее лицо Соланж изрядно испугало Гастона и лекаря, за которым пес послал посреди ночи.

– Где оно? Что там?! – закричала девушка, не до конца понимая, сон это или явь. – Нет, нет! Зачем вы меня разбудили, она мне почти все раскрыла!

– Ланж, у тебя сердце едва не остановилось! – произнес Гастон. – Я думал, ты умираешь.

– Так и было, – недовольно откликнулся лекарь, – фамильяр вовремя меня позвал. С таким пульсом одна дорога – на тот свет! А сейчас скажите, что вас беспокоило в последнее время, проявлялись ли ранее схожие симптомы?

Девушка отвечала на вопросы невпопад, и в конце концов уставший мужчина удалился, не забыв напоследок посоветовать обратиться к хорошему специалисту. «С головой явно есть проблемы», – бурчал себе под нос.

Один щелчок пальцами – и дверь за ним захлопнулась.

– Чтоб тебя коты драли! – выругалась парижанка.

– Дура, мы тебя едва откачали! Губы посинели, кожа ледяная! Ты была на грани смерти, и еще смеешь на меня ругаться?

– Но я видела все своими глазами! То есть ее глазами, она показала мне прошлое, там был Эрик, его войско, и лесные жители!

– Так, остановись! Я не понимаю, давай по порядку.

Соланж глубоко вдохнула, и убрала липкие пряди со лба. Вид ворчливого, но родного фамильяра немного успокоил, как и собственная постель и привычная обстановка. «Безопасность, я в безопасности!» – она не удержалась от улыбки, и уже более спокойно рассказала все Гастону. Бедный пес выслушал ее с подавленным видом, после чего спрыгнул с кровати, и принялся расхаживать по комнате.

– Что такое, блохастик, это стимулирует твой мыслительный процесс?

– Мне нужно кое-что сказать тебе. Я солгал, когда ты спросила, были ли медиумы в вашем роду. Были, сильные, но их дар оказался проклятием, и погубил. Довел до безумия, выпил жизненные силы.

Он с трудом поднял глаза на девушку, и увидел застывшую на ее милом лице растерянность.

– Прости меня, солнечный ангел! Я не хотел, чтобы ты развивала его, боялся, что потеряю тебя. Ты для меня важнее всего на свете, я лучше умру сам, чем увижу твою погибель.

Несмотря на злость, девушка постаралась мыслить здраво. Наказать шерстяного интригана можно всегда, а пока следует разобраться с собственной наследственностью. Одни неприятности от рода Ганьон!

– Это можно как-нибудь подавить? Или оно непременно убьет меня?

– Не знаю. Такой дар был всего у нескольких членов семьи, и все они погибли. Однако стоит заметить, что они нарочно развивали способности, пытались обуздать, подчинить. Без малейшего намека на успех, разумеется.

После таких новостей Ланж не смогла заснуть, и утром от нее издалека разило недовольством и яростью. Только, как в очередной раз выяснилось, беда одна не приходит, а тянет за собой целую компанию неприятностей, и после завтрака им представили временно исполняющего обязанности ректора.

– Михаил Лебедев, прошу любить и жаловать!

Соланж с трудом нашла в себе силы приветливо улыбнуться, хотя больше всего ей хотелось накинуться на него, и расцарапать лицо – хоть на ком-то сорвать уже злость!

Ближе к вечеру служанка попросила ее пройти в кабинет временного ректора. Парижанка чинно проследовала за девчонкой, вела себя образцово при посторонней, но, стоило только двери закрыться за прислугой, как на лице Ланж проступили истинные эмоции.

– Что это значит? По какому праву вас сюда назначили? Вы не обладаете необходимой квалификацией для занимаемой должности!

– Скажите это Лису, – процедил Лебедев. – О да, я все знаю, и меня отправили сюда в качестве дополнительной помощи.

– Я не нуждаюсь в помощи! И с какой стати вам разболтали секретную информацию?

– С такой, что та тварь вылезла из зеркала в доме моего кузена, едва не убила его семнадцатилетнего сына! Я спас мальчишку, разбив зеркало, и с тех пор юноша боится собственного дома! Лису пришлось посвятить во все меня, как пострадавшую сторону, чтобы я вместе с вами обеспечил охрану детям.

Внезапно мужчина замер, и его губы изогнулись в лукавой улыбке.

– Мадмуазель, почему вы так радикально возражаете против моей кандидатуры?

От унизительного намека ее щеки покрылись румянцем.

– Мне искренне жаль, что ваша семья столкнулась с этим. Однако же я и сама успешно справлялась, а ваше присутствие здесь говорит о том, что мне не доверяют, меня не считают достаточно сильной, потому что я женщина!

– Никто не умаляет ваших заслуг, наоборот, именно вы одна сделали больше, чем все преподаватели академии вместо взятые. Но вдвоем бороться с жестоким врагом легче. Если бы вас считали слабой, бесполезной женщиной – не взяли бы на службу. Кстати, – он примирительно развел руками, – я был не прав. Простите за все, что я сказал и сделал, я ведь не подозревал, что вы здесь по поручению тайной службы! А еще только благодаря вашему совету мы с племянником еще живы.

– Безмерно рада, что оказалась полезной, – холодно, но с ноткой оттепели ответила девушка.