Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать третья, рассказывающая о поворотной точке

9 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Холодный воздух приятно остудил пылавшее лицо.

– Как они все смеют? – рявкнула Ланж. – Приставили ко мне няньку!

– Зато у тебя будет поддержка, и козел отпущения! – практичный Гастон ее гнева не разделял. – Да, этот Михаил нам изрядно досадил, но тварь стала играть жестко, погибли дети, внимание общественности прикипело к академии, и нужно, чтобы наши спины прикрывали. Да и если что пожертвуем им, если придется, все равно не жалко!

Возражения испарились, и парижанка рассмеялась, чувствуя благодарность и легкость. «Пусть этот засранец и лгал мне, я все равно его люблю!» – с теплотой подумала девушка.

– Надоели эти толпы ревизоров, – тем временем ворчал пес. – Хочется уединения, а они всюду нос суют!

– Пойдем на стену, полюбуемся видом на Волхов!

На удивление там было пусто, и волшебница со своим фамильяром с удовольствием провели около часа, наблюдая, как величественная река устремляется вдаль. Так было всегда, и всегда будет: пройдут столетия, возможно, от Ладожской крепости не останется ни одного камня, а память о живших здесь людях забудется, но Волхов продолжит катить свои волны, то яростно, то неторопливо.

Эта возвышенная мысль вдруг взбудоражила сердце девушки: она ощутила странное беспокойство, волнение, словно что-то должно было произойти, или наоборот уже произошло.

– Гастон, как думаешь, есть у реки память?

– Чего? – озадаченно спросил фамильяр.

– Предметы порой могут сохранять на себе энергетику, если она была сильной, или ее не подчистили. Но вода… может ли она нести память веков?

– Вряд ли, она постоянно циркулирует. Чтобы считать энергетику, предмет должен сохраниться в изначальном виде. А Волхов… Не зря же есть поговорка «сколько воды утекло с тех пор»! Ты и сама должна понимать, не глупая ведь.

Ланж понимала, но ее идея выходила за пределы одобрения фамильяра: она захотела использовать свой дар, чтобы вызвать видение.

– Нам нужно попасть на озеро! Или хотя бы подобраться ближе к реке: я вернусь в память Всемилы, и выясню правду до конца.

Пес яростно зарычал:

– Это самая плохая твоя идея, Соланж, еще более глупая, чем дружба с омерзительным Германом Герцогом!

– Мы не дружим, он просто нам помог!

– Да неужели?

– Разумеется, но дело вообще не в нем, – она отвернулась, пряча от друга лицо. – Я не боюсь, Гаст. Я могу заглянуть за грань, куда иным доступа нет, и я это сделаю.

– Хочешь доказать Лису, что чего-то стоишь?

– Нет, ты не понимаешь. Ночное видение было особенным. Всемила пробилась ко мне из глубин веков, чтобы рассказать о святилище. Между историей Ладоги и нынешними убийствами есть связь, я должна ее выявить.

– Но кто эта Всемила такая?

– Думаю, одна из жертв. Помнишь, что написал тот противный профессор? Волхвы использовали души мертвецов, делая из них вечных стражей для своих кладов. Вдруг во времена набега служители какого-то капища спрятали ценности на дне озера, и приставили к ним Всемилу? Что если она хочет предупредить о твари, убивающей детей?

– Или она сама – та тварь! – разозлился пес. – А ты добровольно к ней в лапы лезешь! Сдурела, тебе действительно нужно голову лечить.

– Зачем твари выдавать себя?

– Чтобы освободиться из плена, кто ее знает!

– Вот именно, друг, одни вероятности, а я хочу знать наверняка.

Гастон понуро прижал уши.

– Но если ты не вернешься, Соланж? Твой дар – это проклятие, оно может выпить тебя до дна.

– Елизавета Замятина, Иван Ильин, Тимофей Студенов, Алексей Курганов, Семен Тушин, Юрий Морковкин. Дети, которые погибли от рук твари и ее хозяина, если мы верно догадались. Я постоянно повторяю про себя их имена, как литанию. Неужели думаешь, что я останусь в стороне, и не использую даже самый опасный шанс? Тогда их смерть станет напрасной, всего лишь прихотью потустороннего существа, а не возможностью найти виновных, и защитить остальных.

– Значит, ты готова рискнуть всем?

– Да, – просто ответила девушка, не испытывая ни благородного порыва, ни лживого героизма, ибо ею двигала простая любовь к людям и вера в добро, за которое стоило бороться.

– Выбраться незамеченными будет сложно.

– У меня есть прекрасная идея!

Спустя двадцать минут она покинула академию под видом ревизора: мужская одежда и маскирующее заклинание творят чудеса, если за дело берется мастер. Гастон же выглядел для всех фамильяром-котом, что очень злило гордого пса.

– Дурацкая идея! – в десятый раз вякнул, и опять надулся.

– Где твой дух авантюризма? Нас ожидает большое приключение!