Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать четвертая, рассказывающая о двух викингах

9 октября 1831 года по Арагонскому календарю

– Где думаешь начинать? – напряженно спросил фамильяр. – С озера?

– Нет, – ответила девушка, помедлив. – Она стояла у реки, когда Эрик со своим воинством явился в Ладогу. То есть река точно могла сохранить память. Если есть связь с озером – видение приведет меня туда.

– Может, все-таки откажешься? – впервые в его голосе было столько умоляющих ноток. – Не стоит жертвовать собой, ты им ничего не должна.

– Ты прав, Гаст, но когда это я к тебе прислушивалась?

Пес вздохнул, и оставил попытки отговорить хозяйку.

Девушка подошла к реке, опустилась на корточки, погрузила ладонь в воду, и попыталась отыскать дар предвидения внутри себя. Она представляла, как погружается в прошлое, как ее уносит по течению, и эпоха сменяется за эпохой, но ничего не происходило.

– Все-таки бестолковая, – сокрушенно покачал головой Гастон. – Ты не философией занимайся, а найди нужную нить. Твоя магия сплетена из мириад энергетических нитей, так отыщи ту, что ведет к пророческому дару! Пусть она соединится с силой природы, и откроет путь загадочной Всемиле.

Соланж сделала глубокий вдох, избавляясь от раздражения, и стала повторять имена детей, добавив к списку Всемилу.

– Елизавета, Иван, Тимофей, Алексей, Семен, Юрий, Всемила. Иван, Елизавета, Юрий, Тимофей, Всемила, Семен, Алексей. Юрий, Семен, Иван...

– Всемила, – подсказал тихий шепот.

Ланж резко открыла глаза, увидев перед собой ночной лес. На этот раз она была в своем теле, в похищенной одежде ревизора, и не ощущала чужих эмоций. Ей стало жутко, но парижанка нашла в себе мужество пойти вперед, доверившись интуиции, которая вывела ее к реке. В это же время послышались настораживающие звуки, и девушка нырнула в кусты.

По тропинке медленно шли два коня, которых вели под уздцы спешившиеся всадники. В неверном лунном свете Ланж заметила, что через спину одного из жеребцов был перекинут человек, судя по всему связанный, а на втором перевозили мешок.

Один из мужчин что-то сказал на родном языке. Девушка растерялась, но спустя несколько секунд осознала, что ей были понятны слова:

– Мы почти на месте.

Парижанка раскрыла рот от неожиданности, но потом догадалась, что ее дар помогает ей разобраться в видении.

– Стейн, а ты уверен, что получится?

– Я пытал волхва, пока он не рассказал. Интересные у них способы, но бессмысленные. Чтобы пленить душу – нужно вложить силу в заклинание, а не просто помолиться богам.

– У них нет силы, они называют себя волхвами лишь потому, что живут уединенно, служат богам, и внушают этим страх. Но сумеешь ли ты подчинить душу? Мы так никогда не делали.

– Я – скальд, знаю разные способы обратиться к высшим силам, и быть услышанным. Подчиняли же мы себе мелкую нечисть дома, чтобы она служила нам защитой от врагов.

– Не очень-то помогло.

Лицо Стейна исказилось от ярости.

– Когда на наш дом напали, не просто забрали золото, но и вырезали почти всю семью. Мой отец дал клятву найти виновных, покарать, и вернуть святыни нашего рода. Он умер прежде, чем добрался до Альдейгьи, и его клятва перешла ко мне. Жаль, та свинья давно подохла, и я не смогу отомстить, зато мне удалось вернуть реликвии.

Второй мужчина покачал головой.

– По закону, все захваченное добро принадлежит предводителю, особенно столь ценное.

– Поэтому я и хочу спрятать золото, чтобы Эрик не прибрал его к своим рукам! Хватит и того, что он награбил в Альдейгье: святыни моего рода вернутся к законным владельцам! Сейчас я их спрячу, а потом, когда отношения с Гардами наладятся, вернусь, и заберу реликвии домой!

– А если с тобой что-то случится?

Даже Ланж ощутила повисшее напряжение. Уж не ждал ли мужчина, что Стейн умрет, и его добыча останется бесхозной? Видимо, то же самое пришло в голову Стейна, потому что он хрипло рассмеялся.

– Не переживай, Варди, я и это предусмотрел. Заклятие будет держаться целую вечность за счет плененной души, а управлять ею сможет лишь носитель моей крови.

Варди нахмурился.

– Это очень темное колдовство. Оно может обернуться проклятием.

– Я с шести лет изучал искусство скальдов, а в двенадцать познакомился с Фроудом – отшельником, занимавшимся черным ведовством.

Судя по ноткам в голосе, Стейн очень этим гордился, хотя для Соланж знаться с адептами темных искусств было чем-то постыдным и недостойным.

Вдруг пленник глухо застонал, и по телу парижанки пробежали мурашки: это был женский голос! Они схватили девушку!

– Кажется, очнулась, – бездушно хмыкнул Варди. – Жаль тратить на ритуал такую красотку. Надо было того волхва с собой прихватить.

Он снял пленницу с лошади, и Ланж увидела лицо Всемилы.