Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать пятая, рассказывающая о плененных душах

9 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Стейн бережно провел пальца по окровавленному лбу девушки.

– Душа того дурака ничего не стоит. Устала? – он обратился к Всемиле. – Скоро прибудем, и тебе выпадет большая честь стать хранительницей сокровищ моего рода! Жаль, что ты меня не понимаешь.

Судя по ужасу Всемилы, она действительно не владела северным языком, да и о каком понимании могла идти речь, если она попала в руки викингов! Ланж взъярилась, выбежала из укрытия, и метнула в мужчин сеть из магических нитей, но она прошла сквозь них, и никто ничего не заметил.

– Ты лишь призрак в этом видении, – донесся тихий голос. – Смотри внимательно, не трать силы, они тебе пригодятся!

Тогда парижанка смело приблизилась к всадникам, которые снова усадили девушку на коня, и отправились дальше. Скоро они добрались до Ладожского озера, называвшегося когда-то Нево.

– И как мы попадем на середину озера?

Стейн победно ухмыльнулся, и показал на видневшуюся вдалеке ладью.

– Я уже побывал здесь, и подготовился! Сейчас все сделаем.

Привязав коней, мужчины погрузили сокровища в лодку, усадили вырывавшуюся девушку, и синхронно заработали веслами. Ланж растерялась, но потом быстро побежала следом, забралась в ладью, чтобы увидеть все своими глазами. Только тогда она заметила, что рот девушки сшит грубой нитью. Ей захотелось убить викингов, но она даже не находилась в прошлом, а пребывала в видении, навеянном плененной душой.

– Какое большое озеро! – вздохнул Варди. – Прямо целое море!

– Не бойся, нам не нужна середина, главное – отплыть подальше от берега, где будет достаточно глубоко.

Когда они достигли нужного места, Стейн схватил Всемилу, и вытащил короткий нож. Горькие всхлипы огласили безмолвную ночь, но викинг явно не испытывал сочувствия.

– Слезы не помогут, красавица, я проделал слишком большой путь во всех смыслах. Хей, друг, слушай внимательно мою вису! И давай сюда мешок.

Варди раскрыл материю, открывая взору воинские гривны, массивные мужские перстни, удивительно элегантные женские ожерелья, витиеватые серьги, кольца, браслеты и прочее добро. Соланж вытаращила глаза, даже сквозь призму видения ощутив исходившую от сокровищ силу. Это были не просто родовые святыни, а украшения, впитавшие в себя первобытную магию!

– Теперь ты понимаешь, отчего я не хочу делиться с Эриком! – хмыкнул Стейн. – Наш конунг обойдется золотом богачей Альдейгьи и хольмгардской знати. Не вовремя же они сюда приехали!

Подвинув мешок ближе к себе, Стейн поднес нож к груди Всемилы, кончиком лезвия выцарапывая руны. Ланж опять вскинулась, но не могла его остановить, а мужчина тем временем начал свою вису:

Ясень бури мечей

Земель прошел немало.

Кровью окропились

Берега Альдейгьи,

Где нашел клен

Железного ливня

Обиталище дракона.

Руны на липе золота режу,

Кровь моя наполнит

Силою каждое слово.

Дух березы сережек

На дне степи лососей

Защитит блеск моря,

Кровь врагов прольет.

Лишь плоть от плоти

Скальда подчинит дух

Норны ниток*

Могучий голос был пронизан силой, в этом парижанка не сомневалась: скальд не просто пел, он вплетал магию в каждое слово. Обычно висы служили описанием реальности, например, какой-то битвы, победы, поражения, ситуации из жизни, и в них не было места художественному вымыслу.

Виса Стейна повествовала о его жизненном пути. «Буря мечей» – это битва, «ясень битвы» – это воин. То есть воин побывал во многих землях, и пролил кровь в Ладоге. Под «железным ливнем» скальдами подразумевалась тоже битва, а «клен битвы» – снова воин. Воин нашел «обиталище дракона», то есть золото – Стейн нашел семейные реликвии. «Липа золота» – кеннинг (метафора) женщины: он вырезал руны на теле Всемилы, и наделил их своей силой, дал им власть над своей кровью, и кровью будущих поколений.

«Береза сережек» обозначает женщину, то есть дух женщины на дне моря («степь лососей» означает море) защитит золото (ибо «блеск моря» означает золото), и прольет кровь всех, кто попытается завладеть им. Только потомок скальда (в данном случае – Стейна) подчинит себе дух Всемилы (а кеннинг «Норна ниток» обозначает женщину).

Перерезав горло девушки, Стейн положил валун в мешок с золотом, чтобы его тяжесть утащила сверток на дно, и привязал мешок к Всемиле.

– Ну что, выбрасываем? – спросил Варди.

– Минуту, нужно еще кое-что сделать! – улыбнулся Стейн, и всадил нож в шею Варди. – Уж прости, друг, но мне не нужны свидетели!