Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать шестая, рассказывающая о слабоумии и отваге

22 октября 1831 года по Арагонскому календарю

– Дьявол! – выругался Михаил. – Ладно еще, твоя хозяйка, безмозглая девчонка, но ты-то, Гастон, мудрый фамильяр! Столько лет служил ее роду, видел гибель провидцев, и позволил мадмуазель применить свой дар. И ради чего? Чтобы найти потустороннюю тварь? А меня сюда, думаешь, в качестве чурбана бесполезного направили?! Вместе мы бы во всем разобрались без риска для ее жизни!

Гордый пес, никогда не позволявший так с ним разговаривать, понуро сидел в кресле, прижал уши к голове, не опровергая ни единого слова ректора. Он и сам себя винил, ненавидел, презирал, и дал себе слово, что уйдет в забытье, если Ланж не откроет глаза.

Несколько недель прошло с того ужасного дня, когда девушка решила использовать дар, чтобы заглянуть в прошлое. Сначала все шло хорошо, ее лицо было спокойным, сосредоточенным, потом она странно дернулась и нахмурилась, словно увидела что-то неприятное, и попыталась помешать этому свершиться. Но спустя час ее кожа стала синеть, тело зашаталось, и фамильяр ощутил, что жизненная энергия хозяйки за одну секунду поблекла.

Вспомнился последний медиум из рода Ганьон, который умер похожим образом. «Ланж!» – закричал Гаст в отчаянии, тормошил ее, даже укусил за руку, но ничего не помогло. Пес дважды спасал ее жизнь, отдав почти все свои магические силы, но в третий раз, когда понадобилась помощь, фамильяр уже был бесполезен.

Михаил подошел к своему столу, попытался разобрать бумаги, но не смог сконцентрироваться, постоянно бросая взгляды на девушку. Она лежала в его комнате, ибо ему не хотелось оставлять ее одну в подземелье, и здесь же дежурили лекари. Сейчас медик отправился отдыхать, второй на смену еще не пришел, и мужчина принялся распекать Гастона, хотя в душе понимал, что пес не сумел бы остановить мадмуазель Ганьон.

«Безумная, неуправляемая, слабоумная... но такая хрупкая и такая родная! Зачем же она это сделала?» – в сотый раз простонал Лебедев.

«А ты не пошел бы на такой шаг, дабы защитить детей от чудовища?» – отозвался его фамильяр по мысленной связи.

«Без колебаний. Но ведь она...»

«Что она? Женщина, слабая? Эх, Миша, не будь дураком: зачастую они демонстрируют больше доблести, чем мужчины, так что не обесценивай принесенную жертву. Мадмуазель знала, на что шла, и осознанно приняла решение, выбрав не себя, а спасение чужих жизней. Что это, если не героизм, и что это, если не проявление отваги? Одна такая женщина целой армии стоит! И не списывай ее со счетов: она не умрет, пока не расправится с потусторонней тварью!»

Мужчина тщательно обдумал мысль фамильяра, и обратился к Гастону:

– Прости меня, пожалуйста, я был груб, обвинял во всем тебя, но это был выбор мадмуазель. Она рискнула ради других, забыв о себе, я ценю это, восхищаюсь, и сделаю все возможное, чтобы спасти ее, обещаю!

Рыжий пес слабо улыбнулся.

– Лучше бы сказали ей это раньше, вместо того, чтобы конфликтовать.

– Я верю, что у нас еще будет возможность объясниться. Как думаешь, кстати, есть ли у меня шанс?

– При всем моем уважении к вам, я не стану выдавать чувства и мысли Соланж. Долг фамильяра – хранить верность одному хозяину.

Невольно ему на ум пришла ящерица по имени Пиявка – фамильяр Ильи Мизинцева, главного библиотекаря Исетской Академии. Та чертова ящерка служила не столько своему хозяину, сколько другому мужчине – предателю, спевшемуся с Марой. Из-за них пострадало много людей, в том числе и Ланж.

– Конечно, прости, это был глупый вопрос! – тем временем извинялся Михаил. – Связь мага и фамильяра – священна, я уважаю древнее правило.

Тем временем в общежитии ученики делились впечатлениями сегодняшнего дня. Высокий стройный юноша сидел в окружении друзей, рассказывая, как шуганул какого-то паренька из простых смертных в городе. Приятели одобрительно улыбались, ибо считали себя выше людей за счет дарованных им магических сил. Увы, детям бывает присуще подобное невежество, и сглаживается только с годами, по мере морального взросления.

– А потом этот недоумок назначил мне встречу вечером у реки!

– И ты пойдешь? – взволнованно спросил кучерявый парнишка.

– Естественно! – высокомерно ответил парень. – Надо проучить дурака, чтобы больше не смел поднимать голову в присутствии магов!

– Выбираться-то как будешь? Ревизоров поубавилось, но все равно шляются здесь, приглядывают. Да и убийцу наших ребят еще не нашли.

Парень поднялся с кресла, смахивая несуществующие пылинки со своего пиджака, и снисходительно улыбнулся.

– Я и не зову вас с собой, еще чего не хватало, иначе точно заметят. Потом расскажу, как этот щенок скулил, моля о пощаде!

Выбраться из крепости было несложно, главное – заплатить стражнику побольше. Знал бы ректор, как легко обойти его защиту! Только дураки лезли через магический барьер, умные же просто давали взятки, и использовали маскирующие заклинания.

На берегу его уже ждал тот самый идиот. Он повернулся к магу, и вдруг его глаза странно расширились. Ученик академии расслабленно глянул через плечо, и спазм перехватил горло, когда он увидел, кто к ним приближался.