Ладожская академия. Проклятие крови

Глава тридцать седьмая, рассказывающая об очередном исчезновении

23 октября 1831 года по Арагонскому календарю

Ректор стоял в окружении подчиненных, выслушивая жалобы на успеваемость учеников. Преподаватели негодовали, что основной упор идет на обеспечение безопасности, но какой тогда толк в пребывании детей здесь, если им не дают полноценно учиться. Михаил и сам разделял их мнение, поэтому пообещал найти баланс, и приструнить наблюдателей. Правда, учителя не знали, что на самом деле над академией нависла более серьезная угроза, чем неудобство в осуществлении их прямых обязанностей, но прямо в этом признаться ректор не имел права.

Пока они обсуждали непростую обстановку в Ладожке, к ним медленно подкрадывались студенты: неуверенно, боязливо, словно стайка птиц, готовых вспорхнуть при любом неосторожном движении. Михаил наблюдал за ними краем глаза, но делал вид, что полностью поглощен беседой с сотрудниками.

– Господин Лебедев, простите, можно вас на минуту?

Мужчина обернулся к кудрявому мальчишке.

– Что такое, Костин, почему вы здесь, а не на завтраке? – сурово спросила преподавательница Баранова. – Вот оно, отсутствие дисциплины!

Ректор мысленно выругался, обернулся, и приветливо улыбнулся.

– Добро утро, студенты! Я внимательно вас слушаю!

Петр Костин смутился, переглянулся с такими же странными друзьями, повздыхал, несколько раз открыл и закрыл рот, после чего сказал:

– Мы пришли, потому что беспокоимся о нашем друге, Андрее Горском. Он вчера ушел из академии, и не вернулся, – последнюю часть юноша почти прошептал под зверским взглядом Михаила.

– Мне доложили, что все дети вернулись в крепость! – сдерживая порыв злости произнес ректор.

– Да, он вернулся, но потом ушел вечером, и его до сих пор нет.

Фамильяр Михаила ощутил грозу, и задал вопрос раньше хозяина:

– То есть у вас есть способ покидать пределы крепости даже несмотря на запрет и все принятые меры?

Юноши скромно потупились.

– Не у нас, у Андрея.

– Значит так! – рявкнул ректор. – Я должен знать, зачем он ушел из крепости, куда направился, сколько раз нарушал правила, и почему не взял вас с собой. Вы же обычно компаниями ходите, проблемы на свои головы ищите.

Петр покраснел, стрельнул глазами в друзей, которые ответили такой же растерянностью, и снова обратился к Лебедеву:

– Днем в городе он встретился с одним парнем. Они вроде поругались, и решили встретиться вечером у реки, решить конфликт по-мужски.

– Это значит дракой?

– Ну а как еще? – с тенью возмущения отозвался Петр.

– Мужчины прибегают к силе лишь в случае крайней необходимости. Скажи, тот парень, с которым Андрей отправился на разборки, он маг?

– Нет.

– То есть ты считаешь достойным вражду с человеком, неспособным биться на равных? Если Андрей применит к нему свою силу, парень не сможет ответить, и по Ладоге пойдут слухи, что маги опять зарвались, презирают людей, и пользуются своими возможностями во вред горожанам, так? Это по-твоему мужественно, когда сильный унижает слабого?

На этот раз краска на лице учеников была более насыщенной, и ректор понадеялся, что сумел достучаться до малолетних варваров.

– Итак, – продолжил Михаил, – кое-что я уже знаю, но мне интересно, почему вы не пошли с Андреем, и как часто вы пользовались тайным ходом?

– Он не захотел нас брать, сказал, мы ему там не нужны. А как выбрался – неизвестно. Раньше мы все использовали Тайничную башню, пока там не усилили барьер. Андрей не вернулся ночью, и утром тоже, нам стало страшно.

– А теперь представьте, что с ним что-то случилось, и каждая минута вашего промедления могла стать роковой! Вам не следовало отпускать его, или хотя бы стоило прийти ко мне сразу, как ощутили беспокойство. Вы думаете, мы просто так усилили охрану, ввели ограничения? Погибли ваши друзья, ученики, и вполне может статься, что и Горского мы уже не найдем!

Фамильяр мысленно попросил его остановиться, так как парни выглядели самым жалким образом. Мужчина глубоко вдохнул, успокаивая нервы, и задал последний вопрос:

– Как хоть звали того юношу из города?

– Иван Замятин, – тихо ответил Петр.

Услышав имя племянника, Михаил вздрогнул всем телом, и поднял на уши всю академию, созвав поисковой отряд. «Ваня, что же он наделал? Неужели эти дураки его задирали? Почему же он мне не сказал? Мальчик мой, милый племянник! Я уже потерял Лизу, и не могу потерять Ивана!» – повторял раз за разом, прочесывая берег реки.

Спустя три часа поисков две группы встретились в условном месте, так и не обнаружив следов пропавших мальчиков. Ректор приказал продолжить искать, дойти до озера, если понадобится, а сам отправился к кузену, чтобы первым рассказать ему страшную весть, и поддержать в тяжелый момент.

Нанятая недавно служанка проводила его в кабинет Антона Замятина. Михаил нервно сжимал кулаки, испытывая стыд и горе, подбирая слова утешения, но все вылетело из головы, стоило ему зайти в открытую дверь...