Ладожская академия. Проклятие крови

Глава сорок первая, рассказывающая о летаргическом сне

2 ноября 1831 года по Арагонскому календарю

Пробуждавшееся сознание уловило присутствие чужаков, но они не вызвали страха, наоборот, девушка мигом опознала друзей и союзников. Ее фамильяр Гастон источал запах отчаяния, ужаса, горя и вины. Мужчина – Михаил Лебедев – был в нее влюблен, и боялся потерять. Раньше такое откровение смутило бы парижанку, но нынешняя Соланж лишь обработала эту информацию, и принялась анализировать дальше.

Окончательно взяв контроль над своим разумом, девушка открыла глаза, и поспешно зажмурилась из-за яркого света. Мозг тут же отметил, что день был пасмурным, но даже такое количество солнечного света причинило ей дискомфорт. «Сколько же продлилась эта летаргия? – задала сама себе вопрос, и сама себе же ответила: – Судя по биологическим показателям и реакции фамильяра, я была без сознания больше двух недель, или даже трех».

Ланж попыталась ощутить свою связь с магией, но та не отозвалась. Значит, она проспала целый месяц. Понадобится время, чтобы разработать как мышцы, так и соединение с магическим резервом. Но почему она в итоге проснулась? Ее ведь не собирались отпускать! Просто в одно мгновение все ее естество залило теплом, словно солнце вышло из-за туч, и согрело ее окоченевшее тело.

Солнце… тепло… что-то знакомое. Мозг активно начал перерабатывать массив информации, вычленяя схожие ассоциации.

Амулет, подаренный Данарой! Мощный оберег, напитанный силой жизни. С его помощью она однажды одолела мертвеца Германа Герцога. Парень сумел спастись, и недавно вернул амулет ей. Она не захотела его носить, ибо с ним было связано много неприятных воспоминаний. Точнее, так ей казалось раньше, а сейчас Соланж анализировала собственные эмоции, и не понимала, почему поступила так нелогично. Оберег есть оберег, он должен выполнять свою функцию, было глупо отказываться от него.

Но кто догадался накинуть ей на шею амулет? Вряд ли Гастон, иначе она давно уже очнулась бы. Пес не стал бы тянуть целый месяц, значит, ему подсказали так сделать. Кто? Данара? Ланж усомнилась, что степнячка приехала в Ладогу. Оставался только сам Герц, которого этот амулет едва не убил в прошлый раз. Тоже странный юноша: зачем ему помогать девушке, которая являлась его врагом? Неужели чувства даже мертвеца способны превратить в слабака? Тогда, возможно, стоит использовать его в собственных целях. Например, стравить с потусторонней тварью, пусть сражается, раз и без того мертв и неуязвим.

Циничность собственных мыслей удивила Ланж, и вынудила построить новые расчеты, выяснить, чем обусловлено ее нынешнее состояние.

«Я вернулась из-за грани, откуда смертным возврата нет. Возможно, я потеряла часть себя, часть души, или нечто иное важное, что делало меня человеком. Пугает ли это меня? Нет, я ведь сознательно погрузилась в видение, позволила призракам прошлого овладеть собой. За этот месяц что только я не пережила, точнее, мой дух, пока тело мясным мешком валялось в чужой комнате. Странно, а ведь наши смертные оболочки действительно лишь набор костей, крови и прочей бессмысленной дряни. Жаль даже, что я не доверяю своим родственникам, иначе позволила им показать мне самые темные уголки сознания. Летаргический сон стал для меня окном в новый мир, где нет ограничений и пределов, где я могла бы обрести высшее знание... Но зачем мне оно там, где я не смогу им воспользоваться? У меня еще есть незаконченные дела, и от меня зависят жизни детей».

Последняя мысль помогла девушке стряхнуть оковы разума со своих чувств. Кто бы что ни говорил, а без эмоций человек не существует в своем первозданном виде. Любовь, нежность, сопереживание, страх, милосердие – вот что делает нас живыми.

– Ланж? – тихо проскулил Гастон. – Боже мой, Соланж, ты очнулась! Скорее, нужен целитель, все лекари города!

Михаил прикоснулся к ее лбу, отчего девушка нашла силы открыть глаза. Они еще были замутненные, как у ребенка, но ректор не подозревал, что она приметила усталость на его лице, резко обозначенные морщины, горькие складки у рта и искреннее облегчение во взгляде.

– Мадмуазель, милая! – воскликнул он, и тут же громогласно позвал медиков. – Мы боялись, что потеряли вас!

Фамильяр плакал, не стесняясь слез, и сердце парижанки пробудилось ото сна. Ее затопила волна нежности, благодарности: да, она скучала по своему блохастому компаньону!

– Открыла глаза, только что. Нет, не трогайте амулет! – распоряжался Лебедев. – Вы что, по-русски не понимаете? Я вам простым языком сказал...

Далее его простой язык дополнился несколькими отборными фразами, после которых целители даже смотреть на коралловый оберег не решались. Зато они перелили много энергии в Ланж Ганьон, возвращая ее к жизни.

По академии тут же разнесся слух, что преподавательница по защите от темной магии очнулась от летаргического сна, и вызвал среди учеников самые противоречивые чувства. Да, они радовались, что мадмуазель поправилась, но нет, им не хотелось, чтобы график снова пополнился ее дисциплиной.

Не обошла сия радость стороной и горожан, которые с уважением относились к дружелюбной иноземной красавице. Правда, больше всех ее чудесному выздоровлению обрадовался широкоплечий парень, с которым никто толком не был знаком, а меньше всех новость осчастливила Ивана Замятина, кисло сказавшего, как он «безмерно рад».