Ладожская академия. Проклятие крови

Глава сорок шестая, рассказывающая об осколках памяти

15 ноября 1831 года по Арагонскому календарю

Новый день в Ладожской академии начался с непонятных студентам нововведений: из всех помещений были спешно изъяты зеркала, окна покрыли белой краской, и если над вторым смеялись, то первое привело в ужас всех представительниц прекрасного пола. Соланж и сама опечалилась, но признавала необходимость столь суровой меры. За первые часы дети попрятали много маленьких зеркал, но всё обнаружили, отобрали, и пообещали в следующий раз наказать.

Закончив самую простую часть операции, Ланж с Михаилом перешли к менее приятной задаче – рассекречиванию Ивара. На парня давно поступали жалобы от преподавателей, этим предлогом и воспользовался ректор.

– Что скажете, студент, по поводу замечаний от госпожи Барановой? Она недовольна уровнем ваших знаний, ибо вы даже не стараетесь изучить историю державы, в которой живете!

Молодой человек высокомерно изогнул губы.

– Разве низкий уровень знаний ученика – это не показатель неудовлетворительной работы учителя? Будь госпожа Баранова более компетентна, я, может, и учился бы лучше!

«Сильный противник!» – подумала парижанка, испытав даже жалость по отношению к Татьяне Барановой, ведь историю она преподавала отлично.

– Вы – единственный, с кем у нас столько проблем, – покачал головой Лебедев. – Возможно, дело заключается именно в вас.

– Или в том, что в академии с начала года произошло много ужасных событий, которые пошатнули авторитет учебного заведения. Сами подумайте: ученики погибли, ректора выгнали из-за халатности, мадмуазель Ганьон больше месяца болела, и нам неизвестно, что это была за болезнь. Вдруг и на нее напали, а вы скрыли от нас правду?

«Он подобрался к главному, но хитро увильнул! Это точно его семейка за всем стоит!» – подумал Гастон, обратившись к хозяйке.

«Не знаю, Гаст, для меня не все так однозначно. Я хочу прояснить его родословную».

– Если вы позволите, – обратилась девушка к ректору, – я возьму на себя труд провести дополнительные занятия с учеником. Полагаю, остальные учителя тоже вам не откажут. Общими усилиями мы сделаем из Кальберга лучшего ученика академии!

Стрела попала в мишень: лицо юноши налилось краской.

– Вас вообще не спрашивали, мадмуазель! И не смейте обращаться ко мне просто по фамилии: моему роду больше тысячи лет! Во мне течет кровь могущественных ярлов!

Стол грубый ответ дал законное основание наказать ученика, а заодно и узнать его отношение к собственной родословной. Только он был магом, а Всемила поведала, что ее хозяин даром не обладал. Были ли у него братья или иные родственники без магической силы – именно это предстояло выяснить защитникам Ладоги.

– Итак, первые догадки подтвердились! – довольно улыбнулся Михаил. – Осталось лишь покопаться в его семье, и выявить убийцу. Только я не знаю, можем ли мы привлекать к этому делу Павла Петровича: хоть он и отличился в прошлый раз, но у нас четкие инструкции от куратора.

– В борьбе с таким врагом нам понадобится помощь компетентного лица, тем более которому мы полностью доверяем.

Гастон с трудом сдержал смешок: Лебедев пытался избавиться от графа по разным причинам, в том числе – не связанным с делом.

Спустя десять минут Ланж отправилась на занятие с шестым курсом. На стене между двумя башнями стоял Ивар. Девушка подошла к нему, и заметила застывший взгляд юноши.

– Медиум! – выдохнул рыжий пес. – А его фамильяра нет!

– Я могу подсмотреть. – прошептала Ланж, и схватил Ивара за руку до того, как Гастон ее остановил.

Перед мысленным взором замелькали разрозненные образы: звездное небо, шторм, волны высотой до небес, молнии, солнце, буйная трава, гибкая змейка, снежные вершины гор, блеск мечей, вырезанные на камушках руны, фьорды, нос драккара с резной фигурой дракона, смеющиеся серые глаза, развевающиеся от ветра светлые волосы, лицо младенца, гнедой конь, быстрая река, пылающая усадьба, окровавленная рука.

Девушка резко вынырнула из чужих воспоминаний, и осела на пол.

– Что там, что? – взволнованно спросил Гаст.

– Генетическая память поколений, – с трудом произнесла парижанка. – Но я не увидела ни Стейна, ни плененных душ. Это было очень странно.

Сам Кальберг продолжал смотреть вдаль, пребывая в хаосе образов из прошлого.

– Может, шарахнешь его магией? – проворчал злопамятный пес.

– У меня есть средство получше, – подкатила глаза девушка, достав коралловый амулет. – Знала бы Данара, как нам пригодится ее подарок!

– Может и знала.

Стоило талисману прикоснуться к коже парня, как он пришел в себя.

– Где они? – прохрипел Ивар.

– О чем вы, студент? – осторожно спросила Ланж.

Но Кальберг уже вернул себе привычную надменность.

– Неважно. Простите, мне пора на занятие.