Ладожская академия. Проклятие крови

Глава пятьдесят вторая, рассказывающая о клейме убийцы

1 декабря 1831 года по Арагонскому календарю

– Ты обещал! – гневно произнесла Всемила.

Ее изуродованное лицо перекосилось от ярости, и у Соланж невольно подкосились ноги от страха. Она оперлась о стенку, глядя на развернувшуюся ссору. Ивар оказался рядом, поддерживая ее под локоть.

– Ты сказал, что тебе жаль нас, что ты отпустишь нас, освободишь от мертвой жизни! Я поверила, увидела в твоих глазах искренность, но ты обманул. Лжец, как и все потомки Стейна, будьте вы прокляты!

Мужчина закрыл лицо ладонями.

– Мы и так прокляты. Стейн совершил тяжкий грех, который отразился на каждом поколении. Мой сын убит, его жестоко казнили малолетние маги. Я лишь ищу справедливости.

– Нет, ты ищешь расправы, мести, но она не принесет успокоения. Ты погубишь свою душу, проложишь себе дорогу в обитель страданий, и нас заставишь вновь марать руки, а я так надеялась, что ты окажешься другим!

– Это клеймо с меня уже не стереть. Я – убийца, это я приказал убить Степана. Пусть мой наказ исполнил Варди, вина все равно лежит на мне. И он уничтожит остальных, а ты – убьешь девушку. Пока она жива – я не найду успокоения. Все из-за нее!

– Подумай еще раз...

– Довольно! – рявкнул мужчина, заставив Всемилу отшатнуться. – Я тебе приказываю, и ты не смеешь перечить мне. Я – наследник Стейна, его кровь и плоть, раз я сказал, что ты убьешь девчонку, значит, так тому и быть. Ну, что встала? Иди, выполняй!

Чудовище злобно ощерилось, и ушло через зеркало. Ивар подвел Ланж к нему поближе, и вместе они последовали за Всемилой через мир зазеркалья.

Это была Ладожская академия, но задолго до появления там парижанки. В самом своем начале учебное заведение плохо финансировалось, и выглядело весьма скромно, если не убого. Соланж огляделась, узнав общежитие учениц. Девочки спали, но одна стройная блондинка сидела на узкой кровати, обхватив колени руками. Судя по дорожкам на щеках, это и была та самая невеста Глеба.

Парижанка ощутила приближение чудовища по тому липкому страху, что всегда сопутствовало роковому появлению. Всемила медленно шагала между кроватями, подбираясь к волшебнице. Девочка до последнего ничего не заметила, лишь уловила смутное волнение, обернулась, и острые когти вонзились ей в грудь.

– Нет! – простонала Соланж, понимая, что прошлого ей не изменить.

Ученица застыла, с ужасом глядя в лицо своей смерти. Медленно, но неизбежно она обмякла, упав на подушку. Всемила ласково убрала волосы с ее лица, бережно уложила, укрыла одеялом, даже поцеловала в лоб, и покинула общежитие. В отчетах значилось, что девочка умерла ненасильственной смертью. Оказалось, это было очередной ложью, попыткой скрыть правду, которую никто не смог объяснить.

Перед глазами потемнело, и вскоре парижанка увидела Ладожское озеро, в котором плавали пять тел. На берегу стоял Варди, гнусно ухмыляясь.

– Жаль, что ты умер в битве, Стейн! – сказал он вслух. – Пируешь сейчас в чертогах Одина, в славной Вальхалле, закрытой для меня навек, пока я тут убиваю по воле твоей крови. Но да и меня ожидает справедливость! Настанет день, и я сам стану повелевать твоими безмозглыми потомками! Глупец уже в моих руках, и скоро захлебнется кровью, которую я проливаю для него!

Еще четверо парней утонули один за другим, точнее, их утопил Варди. Он задабривал хозяина добрыми словами, а сам плел для него ловушку, вел его бессмертную душу к бездне ада.

Осталось всего двое юношей – Ормарр и его лучший друг. К тому времени Кальбергу стало понятно, что погибают все, кто был причастен к убийству Глеба. Маг дошел до края, изведенный страхом и злобой, и одной ночью вместе со своим другом пришел в дом Черепановых. Он легко вскрыл замок, вытащил из постели перепуганную девочку, пока его друг связывал отца Глеба.

– Ублюдок, только попробуй причинить нам вред, и пожалеешь!

– Знай свое место, ничтожество! – процедил Ормарр, ударив девочку в живот. – Или призрак твоей дочери не найдет собственного тела.

Она всхлипнула, испуганно глядя на отца.

– Убийца, – прошептал мужчина. – Ты убил Глеба, но мою дочь ты не тронешь.

– И как ты мне помешаешь?

Кальберг наступил на голову девочки, причиняя ей боль.

– Я знаю, это ты убил моих друзей и мою возлюбленную, и сейчас ответишь передо мной, вместе со своей мелкой тварью.

Юноши принялись избивать мужчину, не прибегая пока к магии. Его лицо быстро превратилось в кровавое месиво, но вдруг пленник хрипло расхохотался, заплывший глаз сверкнул торжеством.

– Тебе смешно? Сейчас я ножом срежу эту улыбку с твоего лица!

– Сначала взгляни в зеркало, – процедил мужчина, сплевывая кровь.

Ормарр невольно подчинился, и застыл, увидев вышедшего из отражения Варди. Второй мальчишка попытался сбежать, но наткнулся на Всемилу. Твари наступали с обеих сторон, загнав юношей в ловушку. Дочь мужчины потеряла сознание, и не увидела дальнейшей расправы, и Ланж ей невольно позавидовала: от Кальберга с его друга в прямом смысле ничего не осталось.