Ладожская академия. Проклятие крови

Глава пятьдесят шестая, рассказывающая о загадочной могиле

25 декабря 1831 года по Арагонскому календарю

Ордынов рвал и метал, разослал повсюду своих лазутчиков, даже лично возглавил поисковой отряд, но Соланж Ганьон как сквозь землю провалилась. На него давили все, начиная с семьи пропавшего ученика Ивара Кальберга, и заканчивая императором Николаем, который очень переживал о прекрасной парижанке, но он и сам не находил себе места, боясь, что это задание могло стать последним для девушки.

Релия недовольно следила глазами за хозяином, регулярно фыркая в ответ на его мысли.

– Сегодня Рождество, его нужно проводить в кругу семьи, а ты сорвался на домочадцах, примчался в Ладогу, но зачем? Думаешь, твой приезд так напугает мертвецов, что они тебе вернут парижанку, перевязанную красной лентой? Наверняка сгнила уже на дне озера. И вообще, она – простая сошка, пешка на шахматной доске, а ты устроил из-за нее балаган! Стыдно за тебя!

Мужчина так разозлился, что мебель в комнате разлетелась в щепки.

– Замолчи немедленно!

– Сам замолчи, и не смей со мной так обращаться! Я – твой фамильяр!

– А она – тайный агент под моим началом, я нес за нее ответственность, и подвел ее! Мы столько людей похоронили, но Соланж...

Лисица глубоко вздохнула.

– Знаю, зацепила тебя эта молодая француженка. Но она добровольно согласилась работать на нас, добровольно приехала в Ладогу.

– Она приехала, думая, что спасает детей от потусторонней угрозы, – ломким голосом произнес Сергей.

– Ей и не нужно было знать всю правду. Если бы она преуспела – вы бы использовали мертвецов по своему усмотрению, и не позволили бы им больше убивать детей. Сама виновата, раз не справилась.

Ордынов перевел злой взгляд на Релию.

– Ты жестокая.

– Будто ты другой! Ни с кем так не церемонился, а как дело дошло до красивой девушки... До ученика тебе вообще нет дела, а ведь он тоже пропал, он тоже может быть мертв, но у тебя в мыслях лишь одна Ганьон!

В дверь деликатно постучали, и служанка пригласила их спуститься к рождественскому ужину.

– Давай, хватит сидеть, голову пеплом посыпать.

– Нет, Релия, никаких праздничных ужинов!

Под аккомпанемент ворчания фамильяра Ордынов тепло оделся, и вышел за пределы крепости. Его агенты поспешили за ним, спрашивая, где теперь планируются поиски.

– Снова опросим очевидцев.

– Но мы уже опрашивали неоднократно, и сегодня Рождество, все сидят по домам, трапезничают.

Мужчина раздраженно дернул плечом, понимая справедливость слов своего помощника. Но что-то гнало его прочь от очага, что-то требовало блуждать по сугробам, искать, хоть снег носом рыть, но не сидеть за праздничным столом.

На соседней улице он увидел дряхлую старушку, такую древнюю, будто она была ровесницей города. Ей явно было тяжело идти по глубокому снегу, но она не сдавалась, и медленно куда-то брела. Лис ощутил порыв жалости, и догнал сгорбленную женщину.

– Позднее время вы выбрали для прогулок, еще и в такую погоду!

Она подняла на него морщинистое лицо.

– Праздник ведь, хочется побыть со своими близкими.

– Позвольте вас проводить.

– Благодарю, сынок, но нам вряд ли по пути.

– Не переживайте, я ничего не имею против прогулки по Ладоге! – он галантно подал ей руку. – Где живут ваши родные?

– На кладбище, глубоко под землей.

– Простите.

Ему стало не по себе, но Ордынов не сбежал, как просила мысленно Релия, а сплел вязь, от которой сугробы превратились в утоптанную тропинку.

– Как удобно! – удивилась старушка. – Спасибо, большое тебе спасибо!

– Кто у вас умер? – спросил Лис. – О, простите, наверное, это было с моей стороны грубо, так вмешиваться в ваши дела.

– Все хорошо, – грустно улыбнулась женщина. – Здесь похоронена моя внучка, Елена. Она была волшебницей, училась в академии, но однажды уснула, и больше не проснулась. Моя дочь и ее супруг уехали из Ладоги, им было невмоготу здесь оставаться, а я не понимала, как можно покинуть место, где похоронена родная кровиночка! С тех пор и хожу на кладбище постоянно, чтобы моя девочка знала, что она не одна, что ее бабушка рядом, помнит, любит. Она, знаете, очень любила Рождество.

Печальная история задела за живое Ордынова. На кладбище он снова использовал магию, чтобы осветить вечерние сумерки, и согреть старушку. Она разговаривала с могилой внучки, рассказывая, как у нее дела, а мужчина отошел на несколько шагов, испытывая неловкость и боль в груди.

Он окинул взглядом покрытые белым кружевом могилы, и заприметил одну, вокруг которой снег словно подтаял. Подошел к ней ближе, читая высеченное в камне имя: «Черепанова Ольга Ивановна».

– Глянь сюда! – прошептала Релия.

На обратной стороне были выцарапаны два знака: череп и змея.