Ладожская академия. Проклятие крови

Глава пятьдесят восьмая, рассказывающая о бедах старших детей

25 декабря 1831 года по Арагонскому календарю

– Эх, получи мы это письмо раньше! – возмущенно сказал один из магов. – Зачем он закопал послание в землю, а не передал мадмуазель Ганьон?

– Тише! – рявкнул помощник Ордынова, и обратился к своему начальнику: – Простите, продолжайте!

«...Это произошло на самом деле: сын Кальбергов убил моего Глеба из-за Елены, волшебницы. Я был в отчаянии, пытался добиться наказания для преступников, но юношу из древнего магического рода не посадили за решетку, он и его дружки избежали возмездия. Черный день, это был воистину черный день! Сложно передать, в каком я был гневе, ненависть ослепила меня, и я решил сам наказать убийц. Благо сие мне было доступно: Варди пообещал все устроить. Мертвец ловко убил юных магов, никто не смог доказать мою причастность, но Елену я доверил заботам Всемилы. Кто-кто, а Всемила не была рада снова убивать, она надеялась, что я не буду заставлять их совершать злодеяния, но я винил Елену, как и Кальберга, поэтому настоял на своем.

Тринадцать жизней в обмен на одну. Тринадцать магов за моего сына. Мне не отмыться от этого, теперь я понимаю, что имела в виду Всемила. С годами эта тяжесть стала невыносимой, но также я понимал, что иначе простым людям не защититься, и хотел передать власть над душами своему внуку, милому мальчику, чтобы он позаботился о Варди и Всемиле, и смог с их помощью постоять за себя в случае опасности. Однако, как оказалось, основная опасность как раз исходила от самого Ивана.»

– Вот, мы были правы! – самодовольно произнесла Релия. – Мальчишка повинен во всем случившемся.

Ордынов укоризненно посмотрел на лисицу, прочистил горло, и продолжил зачитывать вслух письмо.

«Его вдохновило могущество, он быстро наладил контакт с Варди. Всемила как-то явилась ко мне, и сказала, что я зря рассказал правду своему внуку, что лучше было передать их Лизе, ведь девочка лучше позаботилась бы о вверенных ей душах. Я разозлился, ибо не хотел втягивать в это свою милую внучку, и прогнал пленницу нашей крови. Как оказалось, она была права. Иван – сложный юноша, он ни с кем толком не ладит, лишь отца своего любит и почитает, и желает доказать ему свою сыновью привязанность. Я был слеп, не подозревал, какие страсти кипели в его душе: он ненавидел Лизу, сестру свою младшую, считал, что ее любят больше, что она отняла у него внимание и заботу. Считал, что она испортила ему жизнь, и без нее ему будет лучше. И мать свою, мою дочь, он тоже не любил, обижался, считал ее предательницей. По его мнению, между ним и его отцом стояли Лиза и его мать, поэтому он решил от них избавиться. Я раскусил подлый замысел, и помешал, но с тех пор он взял меня в оборот, заставил молчать, угрожал жизнями близких, чтобы я раскрыл ему все тайны, и обучил древнему языку.»

– Вот оно как! – задумчиво сказал Сергей. – Парень просто заревновал, почувствовал себя лишним из-за рождения младшей сестры, и решил убить ее, чтобы снова стать единственным ребенком в семье.

– Тоже мне! – фыркнула Релия. – Этот Михаил крайне гордился своим племянником, говорил, что Иван постоянно сопровождает отца, помогает вести дела. Он не похож на изгоя или нелюбимого ребенка.

– К сожалению, такое случается, когда в доме появляются младшие братья или сестры, – снова встрял в разговор один из магов. – Когда родился мой младший брат, меня отдали на воспитание дедушке-военному, потому что младшего любили, баловали, а на меня тратить время не хотели.

– Но это не помешало тебе стать достойным человеком! – сказал Сергей, отчего его сопровождающий зарделся. – А у Ивана Замятина действительно не было поводов для ревности.

– Значит, сам по себе человек гнилой, – буркнул помощник.

– Пожалуй, это так, – ответил Ордынов, и снова вернулся к письму.

«Мне было тяжело считать первенца моей дочери врагом, но он действительно превратился в чудовище. Шантажировал меня, издевался с помощью Всемилы над Лизой, запугивал бедного ребенка страшными рассказами, которые с наступлением ночи оживали. Еще он не ладил с магами из академии, и частенько планировал отомстить высокомерным юношам за нанесенные обиды. Я того и желал, чтобы он научился защищаться, но Иван не понимал разницы между угрозой жизни и просто надменным взглядом

А потом явились вы, мадмуазель, и я испугался вас, ваших вопросов, хотя в итоге проникся к вам доверием. Когда вы задали последний вопрос, я хотел осторожно поведать о сокровищах и проклятии викинга, как в отражении в окне появилась пленная душа, и я был вынужден замолчать. Выяснилось, что Иван следил за мной, контролировал, и его разозлила моя попытка рассказать вам правду. Я попытался перехватить власть над Варди и Всемилой, но не сумел. Молодая кровь, горячая кровь, еще чистая душа и бурные эмоции – это успешно удерживало контроль над пленниками. И Иван атаковал, подослал ночью Всемилу, чтобы она довела до срыва Лизу.

Я умолял внука перестать срываться на сестре, просил прощения, но он был непреклонен, и заявил, что убьет родных, если я еще раз с вами заговорю. Я избегал вас, как мог, но Иван не собирался держать свое слово: все очень переживали из-за девочки, ей уделялось много внимания, и Иван решил окончательно избавиться от сестры, чтобы больше никто не перетягивал одеяло на себя. Он заставил Всемилу убить Лизоньку, и это стало началом конца для его души. Боюсь, следующий на очереди я, поэтому я пишу, пока...»