Ладожская академия. Проклятие крови

Глава шестьдесят первая, рассказывающая о подмоге из Исети

30 января 1832 года по Арагонскому календарю

Ордынов немедленно отбыл к императору, чтобы защищать его от потусторонних тварей, а Михаила Лебедева отстранил от задания в связи с его родственной заинтересованностью. «Я не могу быть уверен, что вы поступите, как следует, когда придет время! До конца января грядущего года вы должны освободить должность, нового ректора я пришлю взамен», – сказал на прощание Лис, и умчался в столицу.

Обещанный ректор задерживался, но в последних числах января прибыл, грубо попросив Михаила убраться из Ладожки. Лебедев собрал вещи, и должен был отправиться следом, как в его дверь постучали.

– Войдите.

Служанка передала письмо, написанное губернатором Оренбургской губернии – графом Сухтеленом, с просьбой о встрече в местном трактире для не самой респектабельной публики. Михаил не стал терять время на удивление, распорядился по поводу отправки его вещей в дом пропавшего брата, и поспешил в дешевый кабачок. В трактире он сразу заприметил ворона Юлиха – фамильяра Сухтелена, – и прошел к дальнему столику.

Тогда ему и пришлось удивиться, ибо от такой необычной компании он и не знал, чего ожидать. Рядом с губернатором сидел привлекательный мужчина с черным котом-фамильяром, маленькая девочка со скучающим лицом, могучего телосложения оборотень, маг с густой бородой и фамильяром-котом, чьи уши изрядно пострадали в драках.

– Добрый вечер, господин Лебедев, простите, если помешал, но сложившаяся ситуация требует немедленных мер.

– Рад вас видеть, ваше сиятельство!

Сухтелен поморщился.

– Прошу, не нужно подобных обращений! Позвольте представить моих спутников: Дмитрий Онежский и его фамильяр Эно, Глеб Рыков, Иван Бунин и его фамильяр Шип, а также Анна.

– Защитники Исети!

В первую секунду у него отняло дар речь, когда он понял, что видит перед собой мертвеца – автора легендарных дневников, с помощью которых в прошлом году Соланж и ее друзья боролись с армией Мары.

– Есть новости о мадмуазель Ганьон? – задал вопрос Онежский, и Михаил безошибочно уловил отблески чувств в его голосе.

«Свой шанс он проворонил, Соланж – моя!» – подумал Лебедев, на что его фамильяр так же мысленно захихикал.

– Увы, все стало намного хуже.

И он поведал гостям о деятельности Волхва и его союзе с хозяином потусторонних тварей. Тяжело было признаваться, но совесть не позволила умолчать об участии племянника в ладожских убийствах.

– Значит, архивариус был потомком норвежского скальда, – задумчиво протянул Сухтелен, – и передал власть над плененными душами внуку, чтобы он мог защититься в случае повторения истории, как с Глебом Черепановым. Но у юноши снесло крышу от полученного могущества, он возомнил себя всесильным, и пострадали невиновные.

– Мне до сих пор тяжело в это поверить, – Михаил опустил глаза.

– В семье никогда ничего просто не бывает, – грустно улыбнулась Анна. – Моя мать убила мою сестру, превратила меня в чудовище, хоть и случайно: изначально она и меня пыталась уничтожить, но отвлеклась на Машу, не добила, и я обратилась в нежить. А в итоге я оторвала ей голову.

Подавленность превратилась в беспросветность в душе Лебедева, и Сухтелен укоризненно посмотрел на Анну.

– Не лучший способ подбодрить человека.

– Сейчас вообще не время унывать, когда мир на грани уничтожения! – возразила мертвячка. – Волхв заполучил непобедимое оружие, и скоро на этих землях восторжествует анархия. Нужно найти его, остановить раз и навсегда.

– Я обошел все кабачки в округе, и услышал много революционных речей, – произнес Бунин. – Народ недоволен магами, тем, что мадмуазель и пропавшего ученика усиленно ищут, а о простых смертных так никто не печется. Бедняки в ярости.

– Такие смутьяны давно попадаются нам в руки, но они ни при чем.

Анна покачала головой.

– Здесь угадывается почерк Волхва. Он стравливает магов и людей, ему нужен разброд, вражда.

– И зачем ему тратить на это время?

– Он всегда стремился захватить власть, а с помощью союзников делать это удобнее. Чем больше мы ссоримся, тем слабее становимся. Разбить нас поодиночке легче, чем выступить против сплоченного противника. Разделяй и властвуй.

Онежский скрестил руки на груди.

– Прошел месяц, а он не попытался атаковать императора, не свергнул власть, не устроил кровавое побоище. Чего он ждет?

Все впали в глубокую задумчивость.

– Почему медлит? – полушепотом произнесла Анна. – Чего он хочет?

– С потусторонними тварями можно добиться больших результатов, – нахмурился Рыков, и лицо Анны заледенело.

– Потусторонних, – повторила она, – по ту сторону. Он и не собирается убивать императора, ему нужно заполучить доступ к миру скверны!