Ладожская академия. Проклятие крови

Глава шестьдесят третья, рассказывающая о догадливой мертвячке

3 февраля 1832 года по Арагонскому календарю

Волхв не стал медлить с планами: в тот же вечер он приказал Варди похитить как можно больше дорогих Соланж и Ивару людей, чтобы заставить магов открыть ему путь к темной материи. Если с Кальбергами проблем не возникло, то со своим отцом парижанка не ладила, трусливые родичи давно отвернулись от нее, дабы не иметь проблем с Красной Церковью, а мужа и детей у девушки не было. Если она кем и дорожила – так это учениками Ладожской академии и некоторыми другими ее обитателями. А потом ему доложили, что в город прибыли старые враги из Исети.

– Почему сейчас? – прорычал Волхв с яростью. – Тьма и свет всегда ходят рука об руку, стоит одной стороне перевесить – вторая тут же пытается уравновесить. Но не в этот раз! Коли уж исетские защитники ей дороги...

В камере на цепях содержался Герман Герцог, и первый мертвец впервые за долгое время явился к нему.

– Как думаешь, волчонок, станет ли мадмуазель Ганьон ради тебя мне помогать в одном важном деле? Имеет ли твоя жизнь для нее хоть каплю ценности? Или ты бесполезен? Может, убить тебя сейчас?

Грязный измученный оборотень ответил высокомерным взглядом.

– Меня не пугают твои угрозы, а Соланж слишком умна, чтобы спасать меня ценой чего-угодно.

Когти на руке Волхва удлинились, и он впился пятерней в живот Герца. Парень стиснул зубы, вены на лбу вздулись, но он не издал ни одного звука.

– А ты силён! – с уважением хмыкнул первый мертвец, и провел рукой вверх, распарывая кожу на пленнике. – Жаль, что не стал хранить преданность, иначе был бы рядом со мной, когда мои планы увенчаются успехом.

– Я не верю в твои сказки, – сквозь зубы прошипел Герман. – Ты лжешь, не знаю, что именно ты задумал, но не то, во что заставил всех поверить.

– Еще и умен! – вздохнул Волхв, проливая черную кровь мертвеца. – Поразительное сочетание! Зачем тогда помогал мне?

– Ты бы меня убил, если бы я не присоединился к тебе.

– А, планировал небось меня свергнуть, и стать главным?

– Хотел защитить от тебя Соланж.

Лицо Волхва впервые за долгое время потеряло человеческую форму, которую он поддерживал, и обнажило истинную сущность того, кто пропитался скверной. На этот раз по спине Герцога пробежали мурашки.

– Смотри, не отворачивайся! – первый мертвец с силой схватил Герца за подбородок, и повернул к себе лицом. – Вот такой скоро станет твоя обожаемая парижанка, если выживет, конечно.

***

Онежский, Лебедев и Сухтелен сидели в кабинете пропавшего Антона Замятина, и составляли план дальнейших поисков. Бунин продолжал выуживать сведения по городу, благо маскировка ему удавалась на высшем уровне. Анна стояла у окна, битый час вглядываясь в собственное отражение.

– Какой холодный январь выдался в этом году!

– Уверен, мадмуазель Ганьон и ученик Кальберг содержатся в теплом помещении, – твердо ответил Сухтелен. – Раз Волхв похитил их, у него нет резона причинять им вред.

Этот довод он приводил раз за разом, пытаясь утихомирить нервного Дмитрия и еще более взвинченного Михаила. Оба испытывали несомненные чувства к парижанке, а Лебедев еще и боялся за брата.

– Он не атаковал императора, не выпустил скверну, не начал шантажировать нас, – загибал пальцы Онежский. – Мы строим догадки, а время играет на его стороне. С каждой упущенной секундой он одерживает верх, а наши друзья и близкие страдают в его плену. Если с Марой все было просто и понятно, то ее хозяин играет более изощренно.

– Примитивный враг – это даже скучно! – усмехнулся граф. – С каждым разом становится сложней и сложней, что соответствует законам логики вселенной: мы словно поднимаемся по лестнице, и каждая ступенька – новый уровень. С каждым шагом нам становится сложнее, но, если оступимся – кубарем покатимся вниз.

– Пустая философия, – хмыкнул Онежский.

Сухтелен промолчал, и никто его не понял. Никогда не понимали.

– Мы все обыскали, – глухо произнес Лебедев. – Не осталось ни одного камня, под который мы бы ни заглянули, а их нигде нет! Как такое возможно?

– У Волхва богатый опыт, – граф пожал плечами. – Его не могут поймать со времен польского вторжения.

– Но раньше он прятался, а сейчас мы твердо знаем, что он рядом!

– Рядом, – прошептала едва слышно Анна.

– Наши люди прочесали все окрестности, даже в столице Лис устроил поиски, и все без результатов! – продолжал сокрушаться Михаил. Как же глубоко он зарылся под землю?

– Глубоко, – повторила мертвячка.

– Я уже и не знаю, как далеко нам нужно зайти, чтобы отыскать друзей.

– Далеко, – отозвалась эхом Анна, привлекая наконец к себе внимание.

Все обернулись, вопросительно глядя на девочку.

– Простите, мысли вслух.

– Странные мысли, – усмехнулся Сухтелен. – Что они значат?

– Что мы искали далеко, но не искали рядом. Смотрели на поверхности, не заглядывали вглубь. Как же он умен, этот Волхв! Они в академии.