Ладожская академия. Проклятие крови

Глава шестьдесят седьмая, рассказывающая об истинном лице зла

3 февраля 1832 года по Арагонскому календарю

– Можете быть свободны! – сказал Волхв, но его подручные не спешили расходиться. – Что-то еще? Дальше я и сам управлюсь. Иван, тебе не стоит находиться здесь, ступай тоже.

Парень бросил взгляд на Лебедева, и поспешно покинул подземелье. Вряд ли его гнала совесть перед дядей, скорее, нежелание смотреть на пытки. Мертвецы тоже повернулись к выходу, но не успели сделать и шага, как опали на пол иссохшими клочьями.

– Вы зародили в них сомнения, они стали скорее опасными, чем полезными. А жаль, я ценил их! – укоризненно покачал головой Волхв. – Теперь, Соланж, ты должна занять их место, и стать моим верным союзником. Думаешь, сможешь смотреть на мучения близких? Кальберг сломался, и всеми силами пытался открыть путь в темное измерение. Плохо, что не преуспел, но, видимо, такова была его судьба.

– Значит, Ивар был медиумом! – догадался Михаил Лебедев. – Только так можно открыть портал, даже плененные души тебе не помогли!

– Не помогли, – степенно согласился мертвец. – Зато в лице Варди я нашел самого своего надежного союзника.

Вышеупомянутое чудовище показалось в арочном проходе.

– Когда этот мир изменится, власть Ивана Замятина над ним закончится. Варди не материален, он – проклятая душа, и скверна поможет обрести ему плоть и независимое существование. А ты, Соланж, – он снова повернулся к парижанке, – сейчас поймешь, что я имел в виду.

Варди схватил за холку Гастона, подтягивая к первому мертвецу. Бедный пес не мог сопротивляться, так как давно отдал свою магию фамильяра для спасения жизни хозяйки. Ланж плотно сжала губы, понимая, что сейчас последует, но и пойти на поводу у Волхва она тоже не могла. Неважно, что она выберет – он в любом случае уничтожит ее близких.

– Ты, наверное, думаешь, что твое решение ничего не изменит, – проницательности Волхва можно было позавидовать. – Но это не так: ты можешь продолжать упрямиться, и тогда они все умрут в муках. Ты будешь на это смотреть, и в итоге все равно пойдешь на что угодно, лишь бы я прекратил пытки. Либо же сразу согласишься найти брешь в преграде между измерениями, и тогда я не только пощажу их, но и сделаю все, чтобы они пережили объединение нашего мира с миром скверны.

– Предпочту смерть, – спокойно произнес Павел Сухтелен.

Остальные согласились с ним, и по щеке парижанки стекла слеза. Она была уверена, что они выдержат любые истязания, но какого было самой Соланж обрекать близких людей на гибель, и смотреть, как Волхв перейдет к осуществлению своих угроз?! С каждой секундой уверенность в принятом решении таяла, уступая место осознанию беспощадности будущего.

Первый мертвец жестоко усмехнулся.

– Знала ли Мара всю правду до конца? – неожиданно подала голос Анна.

– Разумеется нет. Она была слишком несдержанной и глупой, но ее ярость и решимость завоевать империю для мертвецов успешно отвлекала внимание сподвижников от моих истинных замыслов. Полезно иметь при себе диких псов, которыми можно пожертвовать в случае необходимости. Хотя она бездарно упустила мои позиции в Оренбургской губернии: за это я бы и сам ее убил, если бы ты не сделала это раньше меня!

В его глазах отразилось мрачное торжество.

– А известно ли тебе, что это Мара привела нас в ваш дом? И именно она убила своего мужа, твоего любимого батюшку! Только не вини во всех грехах ее превращение в нежить. Даже в людской форме жизни она была тварью, такова ее природа, а над своей сущностью никто не властен. Я лишь дал ей силу, власть, показал иные перспективы. Как жена дворянина она была слаба, и ее гнилое нутро отравляло лишь ее саму, но как мертвячка…

Соланж ощутила звериную ярость Анны, но маленькая нежить вела себя на удивление сдержанно.

– Кажется, ты собирался открыть дорогу в мир скверны. Неужели отчаялся запугать мадмуазель, и решил болтовней утомить нас до смерти?

Волхв захохотал.

– Ну, раз так просите, я приступлю к самой неприятной для вас части!

Его мерзкие длинные когти впились в тело фамильяра Гастона. Пес пытался сдержаться, но отчаянно заскулил, и Соланж закричала вместе с ним: пусть Гаст и потерял магические силы, но их связь по-прежнему существовала, и была нерасторжимой до самой смерти фамильяра или его хозяина.

– Прекрати! – вскинулась девушка, но браслет подавлял ее резерв.

– Это только начало. Прелюдия! – усмехнулся мертвец. – Ты же отказалась от сотрудничества, гордо заявила, что готова пожертвовать своими друзьями во спасение мира. Ну а я сейчас тебе докажу, что ты совершила ошибку, и еще будешь умолять меня передумать.

Переходя от слов к делу, Волхв сломал одну лапу фамильяра, потом – другую, и не реагировал на просьбы и проклятия. Его изуродованное скверной лицо не выражало эмоций, даже удовлетворения от пыток, и это было страшнее любой издевательской гримасы, ибо таким было зло на самом деле – простым, холодным, бездушным, неумолимым и неотвратимым.

Сорвав маску со своего образа, привычного и врагам, и соратникам, первый мертвец шел к своей цели, не разглагольствуя больше о благородных мотивах, ибо их у него не было, и притворяться уже не было смысла.