Ладожская академия. Проклятие крови

Глава шестьдесят восьмая, рассказывающая о Роланде Пьере де Ганьон

4 февраля 1832 года по Арагонскому календарю

Гастон с трудом дышал, чувствуя, как кровь его физической оболочки вытекает из рваных ран. У него не было магии, чтобы затянуть их, и силы Ланж были подавлены браслетом Волхва, но он был готов принести себя в жертву, чтобы ночь сменилась днем, свободным от скверны из темного измерения.

На каменной плите лежал Онежский; его фамильяр валялся рядом изломанной куклой. Дмитрий хотел взглянуть на верного друга в последний раз, но связь между ним и Эно лопнула, когда компаньон умер. Зеленые глазищи черного кота глядели в вечность, но дух отлетел в забытье – особый мир, где обитали лишенные физической оболочки фамильяры.

Михаил Лебедев тоже лишился своего фамильяра, и боролся с болезненной пустотой в душе, вызванной разрывом связи. Волхв не спешил убивать людей, пока просто истязал их, отыгрываясь со всей жестокостью на духах-компаньонах. Он прожил много веков, и знал человеческую природу: как бы Ланж ни пыталась держаться, она сломается.

Девушка мелко дрожала, глядя на своих друзей расширенными глазами. Их страдания причиняли ей почти физическую боль, и она держалась из последних сил, понимая, что жертва Эно и других не должна пропасть даром.

Волхв понял, что парижанка уже на грани, и решил пустить в ход любимый трюк:

– Варди, не хочешь присоединиться?

Стоявший до того в стороне мертвец отвратительно оскалился, и мигом очутился возле Гастона. Его нога опустилась псу на хребет, отчего фамильяр оглушительно завыл.

– Еще раз, добей его! Раз Соланж не желает сдаваться, ее драгоценный друг нам больше не нужен. Поражение нужно признавать достойно, найду другого медиума, они, как оказалось, не такая уж редкость.

Варди приготовился сделать фатальный удар, как девушка вскрикнула:

– Нет! Остановись! Довольно!

– Ланж, я готов умереть, – проскулил пес, но никто не разобрал его слов.

Первый мертвец присел на корточки возле пленницы.

– Несмотря на твое упрямство, мое предложение еще в силе. Найди мне теневое измерение, и я пощажу вас всех.

Сухтелен поднял разбитое лицо.

– Прошу, не поддавайтесь!

– Я так больше не могу! – ее голос надломился.

– Возьми себя в руки, – более мягко произнес Волхв. – Ты – медиум, тебе открыты тропы в уголках нематериального мира. Проложи мне дорогу в мир скверны, и увидишь, что все это время я был прав.

«В прошлый раз он едва не погиб, – раздумывала девушка, – вдруг удастся уничтожить его окончательно с помощью теневого мира? Надо постараться не выпускать скверну, а направить убийственную материю на него. Нет, слишком рискованно, вдруг не удастся, и эта мерзость хлынет в мир, или не причинит вреда этому чудовищу? А если и получится, то я погибну вместе с ним… Хм, умеренная цена за спасение мира! Лучше уж умереть самой, чем обрекать на гибель других».

Волхв снял с нее браслет, но девушка понимала, что ее сил не хватит для борьбы со столь могущественным врагом. Скверна не только видоизменила его сущность, но и исказила магию. По сути, он был единственным во всем мире, уникальным и бесконечно одиноким, оттого и желал познать глубже собственную природу, получить еще больше сил и власти. Однако Соланж не собиралась покорно позволить ему уничтожить их прекрасный мир.

Обратившись к магии, девушка ощутила прилив энергии. Она теплой волной прокатилась по телу, возвращая фирменную уверенность и решительность парижанки. Зато дар медиума давил тяжелым камнем, холодным и опасным, но страха она больше не испытывала, позволяя себе погрузиться в неизведанные области собственных возможностей.

Резко распахнув глаза, Ланж поняла, что стоит посреди сплошного черного тумана. Он клубился, тянул к ней свои щупальца, но не приближался слишком близко.

– Это и есть преграда между мирами? – хмыкнула девушка.

– Нет, это то, как вы ее представляете, – раздался глубокий голос.

Рядом стоял высокий элегантный мужчина в старинном наряде. Ланж с удивлением отметила, что уже видела его лицо.

– Меня зовут Роланд Пьер де Ганьон, я был последним медиумом рода Ганьон до вас, мадмуазель. Скорее всего вы видели мой портрет в усадьбе.

– Но почему я вас вижу сейчас? Я умерла?

– Пока нет, но, учитывая, что вы задумали, такой исход вероятен. Наша общая кровь призвала меня. Раньше я не мог к вам пробиться, мне закрыта дорога в мир живых, но вы вышли за пределы, и здесь я могу недолго продержать свою форму. Давайте не тратить время зря, я хочу помочь вам.

– Вы знаете, как победить обладающего скверной мертвеца?

– Нет, но я знаю, как вам справиться с вашим даром медиума. Я пытался обуздать свой дар, и он поглотил меня. Увы, я не ушел в обитель Бога: магия не отпустила. Я существую на задворках вуали, не имея возможности ни вернуться, ни упокоиться, однако, кто знает, возможно, так было суждено, решено свыше, чтобы я помог вам сейчас.

– Вы сказали, у нас мало времени.

Роланд улыбнулся.

– Я был рожден в другую эпоху, когда люди изъяснялись пространно и запутанно, не забывая о манерах даже перед лицом опасности. Но да откинем ненужное и незначительное! Вас ждет великое испытание. Или смерть.