Ладожская академия. Проклятие крови

Глава семидесятая, рассказывающая о скверне и душах

4 февраля 1832 года по Арагонскому календарю

– В прошлый раз скверну выпустил в наш мир один из волхвов, обладавший даром медиума. Об этом знали лишь мы вдвоем, своему сыну я не доверял. Медиум взял у нас у всех энергию души, чтобы создать разлом, но скверна хлынула мощным потоком, и уничтожила всех, даже его. Граница закрылась, я оказался здесь, и стал слугой темной энергии. Спустя годы скверна почувствовала свои отголоски в далеком мире. С большим трудом мой образ пробился туда на минуту, и я узнал, что мой сын уцелел, но перешел в новую форму существования, сумел повелевать пропитавшей его скверной. Я попросил освободить меня и темную материю, но не успел сказать, что ему нужен медиум. Однако Ратибор догадался, и вот ты здесь! С помощью твоей души я исполню давно лелеемый план.

Ланж ощутила внутри странное опустошение, словно она выцвела, лишилась чего-то основополагающего. Эта невесомость не была приятной, наоборот, отдавала тоской, безнадежностью, горечью поражения. Парижанка попыталась воспротивиться, но мысли распались на невнятные обрывки, руки безвольно повисли вдоль тела.

– Тебе нечего противопоставить мне, – прошептал мужчина у самого ее уха. – Ты всего лишь медиум, посредник, проводник между материальным и нематериальным. Еще и женщина! Видимо, наш мир действительно сильно изменился, раз таким как ты дали право поднять голову.

Сам того не подозревая, он нашел ее наиболее уязвимое место, которое помогло девушке стряхнуть оцепенение. Соланж вздернула подбородок, глядя на него с праведным гневом, и сурово поджала губы.

– Для таких как вы нет разницы, жить в любви и гармонии, или в скверне и ненависти. Вы и сами – скверна, но не могущественная темная материя, а обычная мерзость низкой души! Наш мир действительно изменился, люди изменились, и я отдам всю себя, потрачу все отведенные мне годы, чтобы помогать другим, чтобы новое поколение никогда не узнало на своем примере, что такое дискриминация и разделение. А вы! – она указала на него рукой. – И вам подобные сгорите в огне собственной ненависти!

Мужчина одобрительно кивнул.

– Достойный противник! Да начнется веселье!

Вокруг него заклубилась голубая энергия, от которой искажалось само пространство, и без того мертвый мир словно иссох еще больше. Соланж призвала свою магию, создавая барьер, но он не удержал напор скверны, когда мужчина атаковал. Защитный купол прогнулся, мерзкие плети темной энергии потянулись к девушке, вынуждая Ланж отступать. Она уперлась в землю ногами, и проехала таким образом несколько метров, прежде чем остановила натиск. Тогда она смогла перевести дух, и собрать силы для ответного удара, но ее атакующая вязь разбилась о барьер из скверны.

– Неплохо! – саркастично усмехнулся враг. – Но недостаточно.

С этими словами он поднял руки, и вся скверна поднялась позади него штормовой волной. Соланж снова ощутила слабость, и темная материя обрушилась на нее, сметая сильнейший магический барьер. Парижанка закричала, когда скверна сжала ее в своих тисках, прогрызая дорогу к душе.

– Этот светоч – самая могущественная сила во вселенной. Ее возможности – безграничны. Представь, каких результатов можно достичь, усовершенствовав ее скверной.

Соланж упала на землю, а воздух рядом с ней загустел, и стал похож на разбитое стекло. Мужчина подошел к нему, субстанция лопнула, открывая дорогу в другое измерение. Девушка повернула голову, сквозь мутную пелену портала глядя на фигуры своих друзей. Она безошибочно нашла Михаила Лебедева, к которому стремилось ее сердце, графа Сухтелена, Анну и Дмитрия Онежского. Рядом с ее материальным телом лежал Гастон, ее фамильяр и лучший друг, которого она подвела не один раз.

Тем временем для них тоже стало очевидным, что преграда между мирами истончается, и глаза Волхва загорелись торжеством. Дело всей его жизни увенчалось успехом, он победил, переиграл всех: и врагов, и друзей. Этот мир станет прекрасным отражением темного измерения, в котором власть будет принадлежать им – нежити.

Из пролома в пространстве вышел высокий мужчина, чье лицо было изуродовано до неузнаваемости, но Волхв сразу понял, что это его отец.

– Ратибор, сын! Ты не подвел меня!

– Я ведь дал слово, что верну тебя домой! Но у меня ушло непозволительно много времени: сам я не мог проложить дорогу, пришлось искать того, кто живет на стыке миров.

– Умно, хвалю. Собрал ли ты армию последователей?

– И да, и нет. Когда я говорил, что планирую выпустить скверну, мои друзья отворачивались от меня, пытались остановить, поэтому пришлось избавиться ото всех, и собирать мертвецов заново.

– Они не знают об истинном замысле?

– Нет, им это и не нужно. Кто выживет – скажет спасибо за подаренное могущество, а неудачники не заслуживают жалости.

– А это кто? – он указал на Михаила Лебедева.

– Рычаг давления, – усмехнулся Волхв. – Соланж не желала добровольно открывать портал. Пришлось убедить ее.

– И теперь ты пощадишь их?

Мертвец ухмыльнулся, оглядываясь на парижанку.

– Конечно нет! Они умрут первыми, с них начнется закат людского рода.