Ладожская академия. Проклятие крови

Глава семьдесят вторая, рассказывающая о справедливости

4 февраля 1832 года по Арагонскому календарю

– Соланж! Соланж! – проскулил Гастон, с трудом поднимаясь на лапы.

Девушка подошла к нему, кладя руку на всклокоченную голову фамильяра. Гаст озарился светом, высунул язык, и ляпнулся на мохнатый зад.

– Как это возможно?! Моя магия... Я снова чувствую в себе магию! Но я ведь отдал ее без остатка, чтобы спасти твою жизнь!

– Я вернула ее тебе, ведь теперь я повелеваю духами, – пожала плечами парижанка, – в том числе могу заглядывать в забытье, мир фамильяров. Кстати, а почему бы и нет! – она протянула руку, нахмурила лоб, и рядом с Дмитрием материализовался его кот Эно. – И пусть только попробуют сказать, что это не по правилам!

– Но какой ценой? – раздался тихий голос Михаила.

В его глазах Соланж увидела любовь, не ту, о которой писали в романах, а которая живет в каждом сердце, и ожидает своего часа. Дар медиума подкинул образ будущего, зыбкого, всего лишь вероятность, в которой он будет рядом несмотря ни на что, будет поддерживать ее, помогать каждый день не сойти с ума. Он любит ее, а она любит его, так какая разница, что в обществе принято право выбора отдавать мужчинам? Ланж отмахнулась от глупого правила, и сама сделала выбор.

Дмитрий Онежский отвел глаза, увидев, что Соланж поцеловала Михаила, но недолго ему пришлось страдать от поражения: рядом с ним появилась его семья, всего лишь души, но мужчина получил возможность недолго поговорить с ними, увидеть еще раз, о чем и не мечтал.

– Анна! – прошелестел детский голос.

Автор дневников, дочь Мары, обращенная в мертвеца собственной матерью, увидела перед собой старшую сестру Машу и Федора, своего отца, погибших много веков назад по вине Волхва.

– Я не верю, – на грани слышимости произнесла девочка, но ее услышали.

– Нас призвала она, – Маша кивнула на Соланж. – Мы явились, чтобы остановить первого мертвеца. Его больше нет, Аннушка, его больше нет!

Две сестрички обнялись, и их отец встал на колени рядом, прижимая дочерей к себе.

– Я горжусь тобой, Аня, и так люблю тебя!

– Как я хочу воссоединиться с вами, но мне нет пути в обитель душ.

– Кто знает, что однажды случится, но пока, моя девочка, ты должна продолжить защищать этот мир, ведь среди мертвецов начнется разброд, каждый заявит свое право на лидерство.

– Стань их предводителем, сестра! – улыбнулась Маша. – Укажи новый путь. И я знаю, кто поможет тебе на этой стезе, – она кивнула на Герцога, который просил прощения у погибшей ученицы Исетской Академии Алии и норвежца Ивара Кальберга.

Они все снова обнялись, и Маша провела рукой по щеке Анны.

– Не грусти, для тебя эта история продолжится, ты сделаешь еще много добра, а нам пора возвращаться. Не переживай о нас, мы там, где и должны быть. В обители душ нет боли и страха, а ты должна создать такое благоденствие здесь, в мире живых.

Они развеялись в воздухе, и девочка еще долго смотрела на следы от жемчужных спиралей, не обращая внимания на остальных в разрушенном подземелье.

Тем временем Варди и Всемила стояли перед Ланж, глядя на нее с разными оттенками чувств.

– Иван Замятин умер под завалами, – заявил с ненавистью Варди. – Род Стейна Олсона прервался, нас некому освободить. Отныне нам предстоит гнить на дне озера целую вечность, охраняя его проклятые сокровища.

– Не обязательно, – возразила Соланж.

– Зачем тебе помогать нам? – закричал пленник крови. – Мы убили сотни людей за эти века, истязали тех, кто был тебе дорог!

– Вина за эти преступления легла и на Стейна, и на тех, кто принуждал вас проливать кровь. В какой мере возмездие коснется вас – я не могу сказать, но в моих силах упокоить вас, освободить от проклятия викинга. Вы отправитесь дальше, и узнаете, что вас ждет по ту сторону.

Всемила согласно кивнула. Варди нахмурился, но его взгляд упал на руны, вырезанные на коже парижанки.

– Ты взяла в плен собственную душу.

– Но я не разорвала связь со своим телом, наоборот, обрела равновесие между материальным и духовным. Лишь теперь я стала цельной. Твое же тело давно перестало существовать, а душа заслужила свободы от проклятья.

Он плотно сжал губы, и кивнул.

– Хорошо, выбора все равно нет.

Гастон ободряюще боднул хозяйку лбом, и девушка не удержалась от улыбки. «Спасибо, друг! Я так боялась потерять тебя!» – произнесла она мысленно, зная, что фамильяр услышит ее слова.

Обращаясь к собственной магии, Ланж Ганьон сплела вязь из нитей, и добавила к ним новообретенную энергию. Варди и Всемила будто выцвели, переходя из материального мира в неведомый для большинства край духов. Однако и для остальных они потеряли ужасающий вид, становясь самими собой за миг до конца.

– Они найдут дорогу домой, – Михаил обнял свою Соланж за плечи.