Лагерь без тормозов

Глава 15

Выцепив из толпы Цыгана, мы быстро ввели его в курс дела. Он выслушал, кивнул и коротко спросил:

— Что дальше?

— Ты сейчас подойди к Ване и уладь всё, — начал объяснять Петька. — А я к Артёму. Попробую пообещать ему на завтра чего-нибудь вкусненького. Завтра всё будет?

— Будет. Подруга приедет.

— Отлично. Погнали.

С этими словами мы разошлись в разные стороны. Пока нас постепенно начинали собирать для обратного пути, Петька уже наладил контакт. Он положил руку на плечо Артёмки и что-то увлечённо шептал ему на ухо. Артёмка кивал так энергично, что казалось, голова сейчас отлетит.

Со второй парой всё шло не так гладко.

Цыган шёл к Ване, стараясь не выдать волнения. Этот разговор не обещал быть лёгким, но выбора не было. Ваня стоял чуть поодаль, лениво прислонившись к столбу и что-то печатал в телефоне. Увидев Цыгана, он поднял голову и хмуро спросил:

— Чего надо?

— Надо поговорить, — спокойно ответил Цыган, останавливаясь на расстоянии шага.

Ваня прищурился, явно насторожившись, но телефон убрал.

— Чего хотел?

Цыган глубоко вдохнул и начал:

— Лена. Ты ведь знаешь, что она мне нравится.

Ваня поморщился, скрестив руки на груди:

— догадывался, и что?

— А то, что я хочу с ней встречаться, — прямо заявил Цыган, не отводя взгляда.

Тишина повисла между ними, будто воздух вдруг стал густым. Ваня пару секунд смотрел на него, а потом с раздражением скривил губы:

— Это ты ей скажи.

— Уже сказал.

— А меня ты зачем приплёл? — теперь Ваня говорил громче, его голос звучал резко. — Ты думаешь, я ей не нравлюсь?

— Думаю нет.

— С чего ты взял, мы нормально общались, всё у меня, у нас хорошо, -голос уже звучал не уверенно.

— Да не в этом дело, — начал объяснять Цыган, стараясь говорить спокойно, — Просто я считаю, что надо быть честным. Чтобы без этих подковёрных игр. Вы просто общаетесь и ничего, а я хочу встречаться и большего.

Ваня фыркнул, будто услышал что-то смешное, и покачал головой:

— Да хоть честно, хоть нечестно — разницы нет. Ты за себя отвечай, а я за себя.

— И что, ты собираешься дальше делать, нюни распускать? — не выдержал Цыган, в его голосе зазвенели нотки раздражения.

Ваня резко выпрямился, его глаза блеснули.

— А что? Ты ревнуешь, да? Вот оно что! Ты боишься, что она выберет меня, потому что я не стою тут, не распускаю сопли, а действую.

— Действуешь? — Цыган даже усмехнулся, но в его улыбке не было ни грамма тепла. — Ладно, тогда просто знай: если ты попытаешься делать что-то за моей спиной или мешать мне или кому-то из моих друзей, то мы с тобой по-другому поговорим.

— Угрожаешь? — Ваня шагнул ближе, почти касаясь его плечом.

— Нет, предупреждаю.

Момент был накален до предела. Они молча смотрели друг на друга, будто ждали, кто первый сорвётся. Но прежде чем ситуация переросла в драку, рядом кто-то громко окликнул их:

— Эй, вы чего тут, а?

Это была одна из вожатых. Голос пробил напряжение, как раскат грома. Ваня отступил на шаг, махнув рукой:

— Всё нормально. Разговор окончен.

Цыган кивнул в ответ, но, уходя, всё же бросил через плечо:

— Помни, что я сказал.

Когда он вернулся к нам, на его лице читалось напряжение, но ничего не говорил. Лишь коротко бросил:

— Готово.

— Ты всё с ним прояснил?
— Да, думаю, он не будет мешать. Только выпендривается.
— Ладно, посмотрим. Но теперь спевка и спать. Вечером ничего не обсуждаем, утром реализуем наш первый шаг. Надо попроситься накрывать. Погнали к воспе.

Подойдя к концу очереди, мы поравнялись с Виктором Вениаминовичем. Он уже привычно держал коробку для телефонов, пересчитывая их, и обводя взглядом ребят. Мы не теряли времени и сразу обратились:

— Виктор Вениаминович, а можно мы завтра будем помогать накрывать?
— С чего вдруг такая тяга к общественным делам? — прищурился он, скептически глядя на нас.

Петька тут же принялся объяснять:

— Ну, из-за плохого самочувствия. Не уверен, что смогу в полной мере наслаждаться лагерной жизнью, а так хоть чем-то помогу.

— Неожиданно появился альтруизм, — усмехнулся воспитатель.

Я решил поддержать друга и вставил:

— А я тут вообще впервые. Просто хочу попробовать. Ну и... там же иногда можно что-то перехватить. А то я не всегда наедаюсь.

Виктор Вениаминович вскинул бровь, будто на мгновение потерял дар речи, а потом расхохотался:

— Честно решил выложить? Ну что ж, дополнительную порцию захотелось? Ладно, почему бы и нет. Пётр знает, как это делается, но сильно не распространяйтесь об этом, понятно?

Петька энергично закивал:

— Да-да, мы так уже делали!

Виктор Вениаминович прищурился, явно что-то припоминая, и спросил:

— А почему сразу не сказали?

— Мы думали, незаметно было... — пробормотал Петька, отворачивая взгляд.

— Ахахаха! — дружелюбно засмеялся Виктор. — Знаете, многое из того, что вы делаете, вполне заметно. Ладно, скажу Ксюше, она вас утром отправит.

— Спасибо!

— Ага. А сейчас — в корпус. Накидывайте кофты от комаров и марш на спевку. И так уже опаздываем.

Петька подмигнул мне, и мы рванули к корпусу. Его доверчивость поражала, но, может, это и к лучшему, когда-нибудь это ему аукнется. Завтра. Извините, пожалуйста, у нас не было выбора. Завтра всё решится и я, наконец, избавлюсь от… Чего? Милы? Обещания? Опять начало нарастать раздражение. Немного замедлившись, подавил внутреннее беспокойство. Завтра, всё завтра.

Когда мы собрались на ротонде, объединились в орлятский круг под последние строчки песни «Алые паруса, Ассоль плюс Грэй». Справа от меня стояли Петька и Цыган, слева — Света. Мысли метались, словно в вихре. Почему всё так внезапно? Видимо, у её отца что-то случилось. Но почему она не сказала? Не успела? Не захотела? Не разъяснила ситуацию... Что вообще у неё в голове происходит? Как можно заставлять меня так нервничать?