Лагерь без тормозов

Глава 17.

Время будто ускорилось. Воспитатель пару раз заглядывал к нам, потом просто прикрыл дверь, и всё стихло. Сердце стучало так громко, что, казалось, его могли услышать все вокруг. Артём уже тихо сопел, Ваня тоже, но мы с ребятами продолжали ворочаться в своих койках, будто пытаясь обмануть самих себя.

Я медленно стянул одежду под одеяло, стараясь не выдать ни единого звука, и начал натягивать её на себя. Каждое движение казалось громом в напряжённой тишине. Вдруг послышались тяжёлые удаляющиеся шаги. Цыган привстал со своей кровати:

— Я в туалет, — прошептал он, выходя из комнаты, нарочито шаркающей походкой.

Его не было всего минуту, но когда он вернулся, я сразу понял: пора. Он нервно переступал с ноги на ногу, деревянными движениями тряс руками, будто сбрасывая напряжение. Увидев это, я без слов поднялся. За это время я успел вспотеть. Натянул спортивную кофту, чувствуя, как дрожат пальцы.

Петька поднялся следом, подошёл ко мне, за ним — Цыган.

— Удачи, — шёпотом сказал Петька, протягивая мне руку. — Давай, не тратим время.

Я пожал его руку, затем руку Цыгана. Его рукопожатие было крепким, почти болезненным. Он явно волновался сильнее меня.

— Хороший ты парень, — выдохнул он, наконец.

— Спасибо, — ответил я и уже направился к выходу, как вдруг позади раздалось:

— А ты куда?

Сердце оборвалось, и холодная волна страха прошлась по всему телу. Я обернулся. Это был Ваня.

— Спрашиваю ещё раз: ты куда? — повторил он громче, чем следовало бы.

— Надо. Скоро вернусь, — попытался отмахнуться я.

— А оделся зачем? — его голос становился всё громче.

— Да тихо ты! — прошипел Цыган, подходя ближе.

— А ты мне не тыкай, я не с тобой разговариваю!

— Тебе сказали быть тише, — голос Петьки звучал тихо, но от его интонации по спине пробежали мурашки.

— Опять к девчонкам собрались? — не унимался Ваня.

В следующий миг Петька рывком прижал его голову к подушке, навалившись всем телом. Рука на шее Вани заставила того только хрипнуть.

— Я сказал: будь тише, — прошипел Петька. — Если ещё раз пересечёшь черту, тебе придётся плакать в подушку до конца смены, думая, когда я приду. Я тебя ещё не простил за то, что к Свете полез. Ты меня понял? Кивни.

Ваня, всхлипывая, кивнул.

— А теперь отвернись к стенке и закройся одеялом. Чтобы я тебя ни видел, ни слышал. Всё понял?

Ещё один кивок. Ваня послушно завернулся в одеяло, издавая только тихие всхлипы.

— Санёк, пора, — бросил мне Петька.

Я кивнул, быстро направляясь к выходу.

На улице всё казалось до ужаса тихим. Свет фонарей едва пробивался сквозь листву. Взял за ручку двери, осторожно приподнял её, чтобы не скрипела, и открыл достаточно, чтобы проскользнуть. В коридоре и вовсе всё застыло, как в замедленном кадре.

Натянув кроссовки, я побежал вдоль дорожек к футбольному полю. Музыка доносилась из актового зала — похоже, вожатые репетировали что-то. Луна светила ярче, чем когда-либо, словно подчеркивая мою нелепость.

Дыхание стало рваным, тело ныло от напряжения, но останавливаться было нельзя. Выбежав на поле, я направился в сторону леса, где забор выглядел почти как спасение.

Залезая на забор, я почувствовал резкую боль. Колючая проволока. Какого черта тут колючая проволока!? Сдернув кофту, я накинул её на верхушку и снова попытался подтянуться. Неудачно. Я рухнул на землю, раздирая руки об острые грани.

— Чёрт! — прошептал я сквозь зубы, глядя на сочащуюся кровь.

Беззвучно закричав, я посмотрел на свои руки. Часть кожи была содрана, и из ран сочилась кровь. Черт, черт, черт! Собравшись, я приготовился к следующей попытке. Но тут услышал приближающийся смех.

Я затаился за ближайшим деревом, наблюдая, как по дороге идёт физрук, в зубах светился красный огонёк сигареты. Он что-то громко обсуждал по телефону, смеясь и пересекая границы моей терпимости.

- да ты что? Серьезно… ахах! Ничего себе! У меня тут вообще капец. Недавно пацаны устроили потасовку прямо на поле! .. ахах, сам был в шоке, я кому-то даже зарядил, ладно он не заметил.

Нас обсуждает. Не может потом поговорить.

- ага, так и есть.

- Эй! Чего стоишь там!

Что? Какого происходит. Спокойно. Это другой голос. Я не двигался.

- Кирилл, на репетицию пора, чего застрял.

Это его звали. Давай иди уже.

- Чего?! Аа! Понял, сейчас приду! – немного подождал и продолжил, - ладно меня там зовут, давай потом созвонимся, - и вскоре он удалился.

Я дождался полной тишины, собрал все силы и снова полез на забор. На этот раз я перелез. Упал прямо в крапиву. Боль обожгла тело, но я только выдохнул:

— Я вас всех вас туда обратно… — пробормотал я.

Дальше была дорога через лес. Она казалась бесконечной, но я не оглядывался.

Позади осталась будка с охраной, и, наконец-то, я выбрался к дороге. Не привлекая внимания и стараясь не выходить на шоссе, побежал в сторону города. Сил хватило ненадолго, и, запыхавшись, я перешёл на быстрый шаг. Так я двигался больше полутора часов: бег, шаг, отдышка, снова бег.

Постепенно начали появляться огни супермаркетов и яркие вывески. Ещё минут сорок, наверное, до цели. Несмотря на вечернее время, людей на улицах было немало. Прохожие оглядывались на меня — потного, грязного, с пятнами крови на штанах. Но я не останавливался. Наградой стали знакомые дома и улицы, такие родные, с детства, исхоженные вдоль и поперёк.

Дойдя до знакомого двора, я рухнул на скамейку. Сердце колотилось, а руки дрожали. Я достал из кармана телефон и, дрожащими пальцами, несколько раз безуспешно пытался набрать знакомый номер. Только с четвёртой попытки удалось. Пара гудков — и в трубке раздалось:

— Алло?
— Я тут. Выходи.
— Подожди, папа дома. Я пока не могу.
— Дай ему трубку.
— Ты серьёзно?
— Да.

Несколько секунд шелестящей возни — и в трубке раздался спокойный, чуть настороженный голос: