Лагерная повесть

Глава 4: Мой дом на семь дней.

Корпус "Солнечный" стоял в отдалении от центральной площади, окруженный вековыми соснами, чьи ветви почти касались его крыши. Двухэтажное деревянное строение с облупившейся голубой краской выглядело по-домашнему уютным, несмотря на явные следы времени – трещины в оконных рамах, потертые перила крыльца и массивные дубовые двери, покосившиеся от влаги и летнего зноя.

"Ну что, встречайте – ваш дом на ближайшую неделю!" – Аня широко распахнула входную дверь, и ребята буквально ввалились внутрь, оставляя на пороге рюкзаки и сумки.

Денис задержался на крыльце, вдыхая знакомый аромат – смесь сосновой смолы, свежевымытых полов с хлоркой и чего-то неуловимо знакомого, что он сразу узнал как "запах лагеря". Этот специфический коктейль запахов почему-то вызвал в памяти прошлогоднюю смену – точно так же он стоял тогда перед своим корпусом, сжимая в руках потрепанный рюкзак и чувствуя странное волнение перед неизвестностью.

"Девочки налево, мальчики направо," – объявила Аня, смахивая со лба прядь каштановых волос. – "На второй этаж. Комнаты уже распределены, списки на дверях. В каждой по четыре человека. Денис, ты, конечно, можешь выбрать себе место в комнате помощников, но если хочешь быть ближе к отряду..."

"Я с отрядом," – быстро ответил Денис, неожиданно для самого себя. В прошлом году он жил отдельно от ребят, и теперь понимал, что это была ошибка – так и не смог по-настоящему сблизиться ни с кем.

Витька, уже успевший перекинуть свой увесистый рюкзак через плечо, подмигнул ему:
"Ну что, сосед, пошли осматривать наши хоромы?"

Деревянная лестница скрипела под их ногами, каждый шаг отзывался глухим стуком в тишине коридора. Стены вдоль лестницы были увешаны фотографиями прошлых смен — пожелтевшие снимки в самодельных рамках из ракушек и шишек. Денис невольно замедлил шаг, разглядывая знакомые лица.

"О, смотри! – Витька ткнул пальцем в одну из фотографий. – Это же ты, да? Какой лохматый!"

На снимке годовалой давности среди вожатых стоял и Денис – загорелый, с нелепо торчащими в разные стороны волосами и широкой, по-детски беззаботной улыбкой. Рядом с ним – группа ребят, а чуть поодаль...

"Кто это?" – Витька прищурился, разглядывая девушку в красной футболке, стоявшую на краю группы.

Денис почувствовал, как у него странно сжалось в груди.
"Не помню," – пробормотал он, хотя в глубине души знал, что это ложь.

Второй этаж встретил их длинным коридором с дюжиной дверей по обе стороны. Витька сразу рванул вперед, читая таблички:
"4-А... 4-Б... Вот! Это наша берлога!" – Он распахнул дверь с театральным поклоном. – "Входите, дорогой сосед, в наши скромные апартаменты."

Комната оказалась небольшой, но уютной. Четыре металлические кровати с пружинными сетками, покрытые тонкими матрасами в сине-белую полоску. Деревянные тумбочки с облупившейся краской, на каждой – жестяная кружка и керосиновая лампа "на всякий случай". На стене – плакат с расписанием отбоев и подъемов, а под ним чья-то старая надпись: "Здесь был Сашка. 1987 год".

Но главное – это вид из окна. Широкое панорамное окно (видимо, когда-то здесь была веранда) открывало потрясающий вид на озеро – узкую полоску воды, блестевшую между сосен, и дальний берег с одиноко стоящей старой лодкой.

"Класс! – Витька швырнул свой рюкзак на ближайшую к окну кровать. – Я беру эту. Дениска, ты где?"

Денис молча положил вещи на кровать у двери. В детстве он всегда выбирал место у выхода – странная привычка, оставшаяся после того, как в одном из лагерей их разбудил ночью пожарный тревожный гудок. Тогда он дал себе слово – всегда знать путь к отступлению.

Пока они раскладывали вещи, дверь приоткрылась, и в проеме показались две робкие фигуры – младшие из их отряда, братья-близнецы, которых все сразу прозвали "Чип и Дейл" за рыжие вихры и веснушчатые лица.

"Можно? – прошептал один из них, сжимая в руках сверток с вещами. – Мы... мы ваши соседи. Нам сказали..."

"Входите, земляки! – Витька широким жестом указал на свободные кровати. – Добро пожаловать в наше скромное обиталище."

Братья робко переступили порог, озираясь по сторонам с выражением одновременно восторга и страха. Денис вспомнил себя в первую смену – такой же растерянный и немного напуганный, несмотря на все заверения родителей, что "это будет весело".

"Как зовут?" – спросил он, помогая младшему расправить простыню, которая явно побывала в тысячах стирок.

"Саша," – ответил тот, что постарше (хотя разница была минут пятнадцать, если верить их анкетам).

"А я Кирилл," – добавил второй, осторожно касаясь пружин кровати, будто боялся, что они его укусят.

Денис кивнул:
"Я Денис, это Витька. Если что-то понадобится – спрашивайте. Я тут вроде как помощник вожатого."

Витька уже вовсю обустраивал свое жилище – развешивал на стене постер с "Кино", расставлял книги на тумбочке, приклеивал скотчем фотографию какой-то девушки над кроватью.

"Ребят, вы только посмотрите на эту красоту! – он восхищенно указал на вид из окна. – Почти как в тех пионерских фильмах, которые по телеку показывают. Сейчас только пионервожатая в юбке-колокольчике появится с гитарой, и будет полный комплект..."

Как будто в ответ на его слова, дверь снова открылась, но вместо романтичной вожатой на пороге стояла Аня с кипой постельного белья в руках и выражением легкого недоумения на лице.

"Витька, ты уже развел тут музей? – она покачала головой, глядя на развешанные по стенам постеры. – Ладно, пусть пока повисит, но помни про правила – ничего на стенах во время проверок. Ребят, через полчаса общий сбор на площади. Денис," – она повернулась к нему, – "поможешь младшим отрядам устроиться? Особенно с девчонками проблемы — кто-то уже успел расплакаться."

Когда Аня ушла, Витька свистнул:
"Ну что, помощник, тебе уже доверяют. Скоро и свидания наедине будут назначать. Кстати, видел, как она на тебя смотрела?"

"Заткнись," – буркнул Денис, но почему-то почувствовал, как уши наливаются жаром. Он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет простыню.