Лагерная повесть

Глава 11: Завтрак и тревожные новости.

Столовая встретила их привычным утренним шумом – звоном ложек о фарфоровые тарелки, гулким эхом голосов под высокими потолками и густым ароматом свежесваренной манной каши, смешанным с запахом подгоревшего молока. Солнечные лучи, пробивающиеся через большие окна, рисовали на скатертях световые пятна, в которых кружились пылинки. Но сегодня за столом четвертого отряда царила необычная атмосфера – даже шутки Витьки звучали как-то вяло, а малыши ели молча, украдкой поглядывая на взрослых.

Денис сидел, механически перебирая ложкой в тарелке с манной кашей, которая постепенно покрывалась неаппетитной морщинистой плёнкой. Комок в горле мешал ему проглотить даже ложку. Его мысли были далеко – он всё ещё пытался осмыслить странные события утренней зарядки: исчезновение Леры, гнев Игоря Сергеевича, ту зловещую тишину после собачьего лая...

"Ты что, на диете?" – Витька толкнул его локтем, указывая на нетронутую еду. Его собственная тарелка была уже чистой, если не считать нескольких капель малинового варенья по краям, которые он тщательно вылизывал ложкой. – "Или решил последовать примеру наших загадочных воришек и сохранить кашу для потомков?"

Денис только пожал плечами, когда внезапно дверь столовой с грохотом распахнулась, ударившись о стену с таким силой, что несколько человек вздрогнули. В проёме, озарённом утренним солнцем, показался запыхавшийся Игорь Сергеевич. Его спортивный костюм, обычно безупречно чистый, был запачкан землёй и хвоей, а на левой щеке красовалась свежая царапина, из которой сочилась тонкая ниточка крови. Но больше всего пугало выражение его лица – смесь ярости и чего-то похожего на страх.

"Всем внимание!" – голос старшего вожатого дрожал от сдерживаемых эмоций, а пальцы судорожно сжимали и разжимались. – "После завтрака все отряды идут в корпуса на внеплановый тихий час. До особого распоряжения покидать помещения запрещено! Вожатые – проследите за порядком."

В столовой поднялся гул, как в растревоженном улье. Витька приподнял бровь, и в его глазах загорелся неподдельный интерес:
"Интересненько... Похоже, кто-то действительно что-то натворил. Может, наш Казанова наконец допек директора?"

Но Денис не слушал. Он заметил, как побледнела Аня – её обычно розовые щёки стали цвета сметаны, а пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. Она что-то знала – это было очевидно по тому, как её глаза метались от одного вожатого к другому, будто ища подтверждения своим догадкам.

"Что случилось?" – спросил Денис, наклоняясь к ней так близко, что уловил тонкий аромат её шампуня – что-то цветочное, с нотками яблока.

Аня вздохнула и прошептала так тихо, что он едва расслышал, уловив лишь обрывки фраз:
"...ночью... кабинет директора... взломали сейф... документы... Игорь в ярости..."

В этот момент Денис почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд – тот самый, от которого по спине бегут мурашки. Повернув голову, он увидел в дверях Леру. Она стояла, прислонившись к косяку, и её вид вызывал тревогу: глаза были красными от слёз или бессонницы, губы дрожали, а пальцы судорожно сжимали края её синей футболки. Но самое страшное – на её запястье красовался знакомый браслет из разноцветных резинок – точная копия того, который Аня потеряла вчера во время поисков у старой столовой.

Их взгляды встретились на мгновение – и в глазах Леры Денис прочитал целую гамму эмоций: страх, мольбу, предостережение. Затем она резко развернулась, исчезнув в полумраке коридора так же внезапно, как и появилась.

Сердце Дениса бешено заколотилось. Он понял: должен поговорить с ней до того, как это сделает Игорь Сергеевич. Иначе... Он даже не хотел думать, что может случиться "иначе". В голове уже складывался план: притвориться больным во время тихого часа, улизнуть через окно в туалете и найти Леру. Что-то подсказывало ему, что времени остаётся катастрофически мало.