Лагерная повесть

Глава 32: Преодоление Препятствия (Внутреннее).

После отбоя в корпусе воцарилась неестественная, почти гнетущая тишина. Денис лежал на спине, уставившись в потолок, где сеть трещин в побелке образовывала причудливые узоры, напоминающие ему карту неизведанных земель из книг детства. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, рисовал на стене дрожащие тени от веток за окном, которые казались сейчас живыми существами, наблюдающими за ними. В комнате пахло сосновой смолой, дешевым детским шампунем и чем-то неуловимо лагерным – той особой смесью солнца, мокрой после вечернего полива травы и старых деревянных стен, пропитанных годами детских голосов.

"Ты не спишь?" – донесся шепот Витьки с соседней кровати. Его обычно звонкий голос в темноте звучал необычно глухо и серьезно, почти чужим.

"Нет," – ответил Денис, не отрывая взгляда от потолочных узоров. Его мысли путались, как клубок ниток, брошенный котенком, переплетаясь и создавая новые, все более тревожные комбинации. Что, если их поймают? Что будет с Лерой? Как отреагируют родители, если его отправят домой досрочно? И главное – что будет со всеми этими детьми, если они не успеют?..

"Я тоже," – признался Витька. Его кровать жалобно скрипнула, когда он перевернулся на бок, лицом к Денису. В лунном свете его обычно озорные глаза выглядели серьезными и взрослыми. "Думаешь, оно того стоит? Рисковать всем ради... ну, ты понимаешь."

Денис закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо Леры – бледное, с тенью животного страха в глазах, но с той непоколебимой решимостью, которая заставила его в свое время влюбиться в нее. Вспомнились документы, которые они нашли в подвале – медицинские отчеты с пометками красным карандашом, списки детей с отметками "группа А", "группа Б", странные химические формулы, которые он узнал из учебника органической химии...

"Да," – твердо сказал он, открыв глаза. "Оно того стоит. Если бы ты видел то, что видели мы... Эти дети, Витька. Нас используют как подопытных кроликов."

За занавеской, отделяющей кровати близнецов, послышалось шуршание. "Мы тоже не спим," – прошептал Саша. В его детском голосе слышалась непривычная, почти взрослая озабоченность. "Слышали, как Ольга говорила про обыск в старом складе завтра утром."

Денис повернулся на бок, чтобы лучше видеть их в темноте. Лунный свет падал на их одинаковые лица, делая их удивительно похожими в этот момент – те же широко раскрытые глаза, те же плотно сжатые губы.

"Вы уверены, что хотите участвовать?" – спросил он, понижая голос до едва слышного шепота. "Это может быть... опасно." Он не хотел их пугать, но и врать тоже не мог.

"Мы не маленькие," – ответил Кирилл, и в его голосе слышалась не детская обида. "В прошлом году мы с Сашей помогали раскрыть, кто воровал печенье из столовой."

Денис почувствовал странное тепло в груди. Эти дети – Витька, близнецы – готовы были рисковать ради правды. Как же он мог сомневаться, когда даже они проявляли такую храбрость?

Вдруг где-то в коридоре раздались мерные шаги. Все мгновенно замерли, затаив дыхание. Шаги приближались, замедлились, остановились прямо у их двери... Сердце Дениса бешено заколотилось, ударяя по ребрам, будто пытаясь вырваться наружу. Он видел, как Витька непроизвольно сжал кулаки, а близнецы прижались друг к другу под одеялом.

Затем – щелчок замка, и шаги стали удаляться, постепенно затихая вдалеке.

"Дежурный," – выдохнул Витька, вытирая ладонью вспотевший лоб. "Он делает обход каждый час. У нас есть минут сорок, не больше."

Денис сел на кровати, чувствуя, как его руки дрожат. Страх сжимал горло холодными пальцами, но вместе с ним пришло и странное, почти неестественное спокойствие. Он знал — нет, чувствовал всем существом – что поступает правильно. Что другого выбора у них просто нет.

"Тогда по плану," – прошептал он, с силой сжимая и разжимая пальцы, чтобы остановить дрожь. "Витька, ты готов? Помни, главное – отвлечь дежурного хотя бы на десять минут."

Витька кивнул, его глаза блестели в темноте странным, почти лихорадочным блеском. "Мой сигнал – сова. Три раза. Тогда выходите. А если услышите свист – значит, тревога."

Близнецы переглянулись, их лица были серьезными не по годам. "А мы?" – спросил Саша, и в его голосе слышалось нетерпение.

"Вы – наши глаза и уши здесь," – сказал Денис, наклоняясь к ним. "Если что-то пойдет не так... если кто-то зайдет в комнату..."

"Мы предупредим," – серьезно пообещал Кирилл, сжимая в руках самодельное "устройство" из связанных ниткой консервных банок – их импровизированную сигнализацию.

Денис взглянул в окно, где между ветвей сосен уже виднелись первые звезды. Где-то там, в темноте, среди старых построек, ждала Лера. Ждала правда, которая могла разрушить чьи-то тщательно выстроенные планы. И он больше не мог сидеть сложа руки, даже если каждый клеточный рефлекс кричал об опасности.

"Тогда пошли," – сказал он, хотя время для сигнала еще не пришло. Но в его голосе уже не было и тени сомнений – только твердая, как сталь, решимость. Та самая решимость, которая заставляет обычных людей совершать необычные поступки.