Лагерная повесть

Глава 38: Раскрытие прошлого героини.

После завтрака, когда отряды уже строились для "Зарницы", Аня неожиданно схватила Дениса за запястье с такой силой, что у него перехватило дыхание. Её пальцы, обычно тёплые и уверенные, сейчас были ледяными и дрожащими.

"Идём", – прошептала она, и в её глазах читалась такая тревога, что Денис без вопросов позволил увести себя за дальний угол столовой, где их скрывали разросшиеся кусты сирени.

Аня огляделась по сторонам с непривычной паранойей, её дыхание было прерывистым, будто она только что бежала. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, падал на её лицо неравномерными пятнами, подчёркивая бледность и тёмные круги под глазами.

"Денис, мне нужно тебе кое-что показать", – её голос дрожал, слова выходили шероховатыми, будто сквозь стиснутые зубы. Она судорожно сжала карман своих шорт. – "Поклянись, что никому не расскажешь. Ни Витьке, ни близнецам. Никому. Даже если... даже если со мной что-то случится."

Она достала сложенный вчетверо листок бумаги – пожелтевший, с потёртыми краями и странными пятнами, похожими на... Денис сглотнул. Похожими на высохшие капли крови. Бумага была исписана неровным, торопливым почерком, некоторые строчки шли криво, будто писавший спешил или дрожал от страха.

"Это... – Аня сделала глубокий вдох, – это записка от Леры. Она передала её мне сегодня утром, когда ты проверял чердак." Её пальцы дрожали, разворачивая бумагу. – "Она рассказала мне... о своём брате. О том, что на самом деле случилось в прошлом году."

Денис взял записку, и мир вокруг будто сузился до этих дрожащих строк:

"Аня, вы должны знать правду. Мой брат не просто так начал это расследовать. В прошлом году здесь умер ребёнок. Официально – несчастный случай на озере (утопление). Но брат видел настоящее медицинское заключение. Это был один из "побочных эффектов" их экспериментов. Они скрыли всё... Переписали анализы. Заставили врача подписать ложное заключение. Он хотел рассказать комиссии, но его уволили за день до их приезда. Угрожали нашей семье. Если что-то случится со мной – найдите чёрную тетрадь под третьей ступенькой чердака административного корпуса. Там все доказательства. Они убили мальчика. И могут убить снова."

Бумага задрожала в руках Дениса. Он поднял глаза на Аню – её лицо было мокрым от слёз, но она не издавала ни звука. Только губы дрожали, а в глазах стояла такая боль, что Денису стало физически плохо.

"Это был Саша Миронов... – прошептала она, и имя прозвучало как надгробный камень. – Из моего отряда. Ему было десять. Весёлый такой мальчишка, с веснушками... Любил ловить кузнечиков и складывать их в спичечные коробки." – Её голос сорвался на полуслове. – "Я думала... Мне сказали, что у него срочные семейные обстоятельства. Что родители забрали его досрочно. А они... они..."

Её тело содрогнулось в беззвучном рыдании. Денис инстинктивно обнял её, чувствуя, как мелкая дрожь проходит по её спине. Теперь всё встало на свои места – её странное поведение последних дней, её ненависть к Игорю, её готовность рисковать всем.

"Мы остановим их, – прошезпел он, сжимая её плечи так крепко, будто пытался передать через это прикосновение всю свою решимость. – Сегодня. Мы найдём эту тетрадь и передадим комиссии. Я обещаю."

Где-то вдали раздался свисток – "Зарница" начиналась. Крики детей, смех, шум игры – всё это звучало теперь как-то зловеще, фальшиво. Как декорация, скрывающая нечто ужасное.

Аня вытерла лицо рукавом, оставив на щеках грязные полосы. Когда она подняла глаза, в них уже не было слёз – только стальная решимость.

"Чердак административного корпуса, – сказала она чётко. – После обеда, пока все на тихом часе. Третья ступенька." – Она сделала паузу. – "Денис... если нас поймают..."

"Не поймают, – перебил он. – Мы будем осторожны."

Они переглянулись, и в этом молчаливом взгляде было больше, чем просто договорённость. Была клятва. Была память о мальчике с веснушками, который любил кузнечиков. Было понимание, что назад дороги нет.

Аня вдруг схватила его руку и на мгновение прижала её к своему сердцу – оно билось часто-часто, как птичка в клетке.

"Тогда до обеда, – прошептала она. – И... спасибо."

Она быстро ушла, оставив Дениса стоять с окровавленной запиской в руках и с новой тяжестью на душе. Теперь это было не просто расследование. Это была месть.