Лагерная повесть

Глава 42: Сцена Ревности / Соперничества.

Дорога к административному корпусу растянулась перед ними как бесконечный коридор кошмара. Каждый шаг давался с трудом – ноги Дениса будто налились свинцом, а солнце, висевшее в зените, слепило глаза, оставляя на сетчатке болезненные световые пятна. Он шёл, чувствуя, как капли пота стекают по спине, пропитывая тонкую хлопковую футболку.

Аня двигалась впереди, её фигура в простом синем сарафане казалась неестественно прямой. Каждый мускул её тела был напряжён, плечи отведены назад – будто она готовилась к смертельной схватке. Денис видел, как её пальцы то сжимаются в кулаки, то разжимаются, оставляя на ладонях красные полумесяцы от ногтей.

Витька замыкал их маленькую процессию, постоянно оглядываясь через плечо. Его обычно озорные глаза теперь беспокойно бегали по сторонам, высматривая любую потенциальную угрозу. "Они точно уже знают," – прошептал он, догоняя Дениса. – "Смотри, даже вожатые у корпусов стоят как часовые."

Денис кивнул, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Действительно, по периметру территории они заметили несколько вожатых, которые явно не просто так замерли на своих позициях. Это была организованная облава.

Когда они приблизились к административному корпусу, картина стала яснее. У крыльца собралась целая группа людей. В центре – Игорь Сергеевич в своём безупречном синем костюме, жестикулирующий перед тремя людьми в строгой официальной одежде. Члены комиссии.

Чуть поодаль, под бдительным присмотром Ольги, стояли близнецы – Саша и Кирилл. Их обычно весёлые, оживлённые лица теперь были бледными, глаза – огромными от страха. Кирилл что-то сжимал в руках – вероятно, ту самую чёрную тетрадь, которую они так и не успели передать.

Но самое неожиданное ждало их у края крыльца. Там, грациозно облокотившись на деревянные перила, стояла Таня – рыжая вожатая из соседнего отряда. Её зелёные глаза, обычно такие насмешливые, теперь горели странным, почти лихорадочным блеском. Когда её взгляд скользнул по Денису, в нём вспыхнуло что-то дикое – не то торжество, не то вызов.

"Ну вот и наши герои," – раздался её голос, сладкий, как сироп, но с ядовитой ноткой. Звук заставил всех присутствующих резко обернуться.

Игорь прервался на полуслове. Его лицо сначала выразило искреннее удивление, затем – холодную, расчётливую ярость. – "Аня. Денис. Как... вовремя вы появились."

Аня сделала шаг вперёд. Денис видел, как дрогнула её рука, прежде чем она сжала её в кулак. – "Мы пришли..."

"Мы знаем, зачем вы пришли," – перебила Таня, легко сходя с крыльца. Её движения были плавными, грациозными – как у хищницы, уверенной в своей победе. Она подошла к Денису так близко, что он почувствовал сладковатый запах её духов, смешанный с потом. – "Всё кончено, мальчики. Ваша маленькая игрушка раскрыта."

Денис почувствовал, как Витька напрягся за его спиной. – "О чём ты..."

"Не притворяйся," – Таня засмеялась, и этот смех резанул по нервам, как ржавая пила. Она повернулась к комиссии, её голос вдруг стал жалобным, детским: "Эти трое уже неделю плетут заговор против администрации лагеря! А сегодня подговорили детей украсть важные документы!"

Один из членов комиссии – седой мужчина с внимательными, проницательными глазами – нахмурился. – "Что это за документы?"

Игорь плавно вступил в разговор, его голос звучал спокойно, почти отечески: "Ничего важного, коллега. Просто детские шалости. Мы разберёмся сами..."

"Это не шалости!" – Аня вдруг вырвалась вперёд. Её голос дрожал не от страха, а от сдерживаемой ярости. – "Это доказательства! Доказательства того, что вы проводите эксперименты над детьми! Что из-за вас погиб Саша Миронов!"

Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже Таня на мгновение потеряла дар речи. Лицо Игоря стало каменным, только в глазах мелькнуло что-то дикое, животное.

"Какие... эксперименты?" – медленно, с расстановкой спросил седой мужчина из комиссии. Его коллеги переглянулись.

Денис почувствовал, как Витька суёт ему что-то в руку. Диктофон. Это был их шанс.

"У нас есть доказательства," – сказал Денис, делая шаг вперёд. Его голос звучал твёрже, чем он ожидал. – "Записи разговоров, документы..."

Таня вдруг бросилась между ним и комиссией с неожиданной резкостью. "Не слушайте их! Они врут! Они просто хотят опорочить лагерь потому что..." – она сделала паузу, и в её глазах появился странный, почти безумный блеск, – "потому что Денис не смог смириться, что я отвергла его ухаживания! Всё это – месть отвергнутого поклонника!"

Денис почувствовал, как кровь приливает к лицу. – "Что? Это же..."

"Правда," – Таня повернулась к комиссии, и её голос стал жалобным, дрожащим. Она даже умудрилась сделать глаза влажными – возможно, от злости, но выглядело это как слёзы. – "Он всё время приставал ко мне, писал записки, поджидал после отбоя... А когда я отказала, начал строить козни. Аня его подстрекает – она всегда завидовала моим отношениям с Игорем Сергеевичем!"

Аня застыла, словно её ударили. Денис видел, как её глаза наполняются не только гневом, но и... болью? Неужели она могла поверить этой лжи?

"Это чушь!" – взорвался Витька, выходя вперёд. Его лицо покраснело от ярости. – "Таня сама вечно вилась вокруг Дениса, а когда поняла, что он..."

"Довольно!" – громовым голосом прервал их Игорь. Его лицо стало пунцовым. – "Комиссия приехала не для того, чтобы слушать эти детские разборки." – Он повернулся к седому мужчине, пытаясь взять себя в руки: "Прошу прощения за этот неприятный инцидент. Я разберусь."

Но мужчина из комиссии внимательно посмотрел на Дениса, словно оценивая его. "Что это у тебя в руках, молодой человек?"

Денис разжал ладонь, показывая диктофон. – "Доказательства. Голос Игоря Сергеевича, где он говорит о сокрытии истинной причины смерти ребёнка."

Таня сделала резкое движение, словно хотела выхватить диктофон, но седой мужчина был быстрее. Он взял устройство и нажал кнопку воспроизведения.