Лагерная повесть

Глава 52: Упаковка вещей.

Последние сборы в опустевшей комнате напоминали странный ритуал - между спешкой и нежеланием уезжать, между взрослой собранностью и детской грустью. Денис стоял на коленях перед своей кроватью, вытаскивая из-под нее забытые сокровища: одинокий носок (явно не его размер), смятую обертку от шоколадки "Аленка" (несомненно, след Витькиных ночных трапез) и... неожиданно, фотографию.

Он перевернул потрепанный снимок в руках, и время будто отмоталось назад. Это было их общее фото с отрядом, сделанное ровно три недели назад на "День Нептуна". Все кривлялись перед камерой – Витька показывал рожки за головой близнецов, малыши из их отряда строили страшные рожи, а он сам... Денис пригляделся. На фото он стоял чуть сбоку, но его взгляд был направлен не в объектив, а куда-то за кадр – туда, где, если хорошенько вспомнить, в тот момент находилась Аня со своим отрядом, переодетая в русалку с венком из водорослей на голове.

"Эй, смотри что я откопал!" – Витька с торжествующим видом вытащил из-под своей кровати целую капсулу времени: несколько гладких камешков с озера (каждый с особой отметиной), пустую банку из-под "Буратино" (видимо, тайный запас на черный день) и... гитарный медиатор с выгравированными нотами. "Опа! Твой потерянный плектр, маэстро!"

Денис взял медиатор – тот самый, который бесследно исчез после того вечера, когда они репетировали с Аней у костра. "Где ты его..."

"Под моей кроватью, очевидно же," – Витька ухмыльнулся, размахивая другим найденным "сокровищем" – скомканной запиской с планом их первого "секретного задания". "Наверное, закатился, когда ты в панике метался перед тем выступлением. Помнишь, как боялся, что не сможешь сыграть перед всем лагерем?"

Близнецы, якобы уже упаковавшие свои вещи (хотя их рюкзаки больше походили на случайные собрания предметов), теперь сидели на голых матрасах и играли в какую-то сложную игру с разноцветными веревочками, которую, судя по сосредоточенным лицам, только что изобрели.

"Мы оставили вам подарок," – неожиданно заявил Саша, не отрываясь от запутанных узлов.

"Да," – подхватил Кирилл, делая особенно сложный переворот веревки между пальцами. "В тайном месте."

Денис и Витька переглянулись. "В каком тайном месте?" – спросил Денис, хотя уже догадывался.

Близнецы синхронно указали на треснувшую половицу у окна – ту самую, которая всегда издавала характерный скрип, стоило на нее наступить. Денис подошел и аккуратно приподнял ее. Под деревянной доской лежала жестяная коробочка из-под леденцов "Барбарис", доверху наполненная... конфетами разной степени свежести.

"Это наш стратегический запас," – серьезно объяснил Саша, наконец отрываясь от своей игры. "На самый черный день."

"Но мы решили оставить его следующим жильцам," – добавил Кирилл с неожиданной для его возраста мудростью. "Чтобы им тоже было сладко, когда станет грустно."

Витька уже протянул руку к коробке с явным намерением проверить содержимое, но Денис остановил его: "Нет, это теперь часть легенды этого места. Пусть остается." Он аккуратно положил половицу на место, оставив "клад" для следующего поколения лагеря, как оставляют послание в бутылке.

Пока они заканчивали сборы – Денис трижды перепроверял, не забыл ли что-то в ящике тумбочки, Витька пытался запихнуть в рюкзак на 20% больше, чем тот мог вместить - в комнату заглянула Ольга. Она стояла в дверях, опираясь о косяк, и ее взгляд скользнул по голым кроватям, пустым тумбочкам и их переполненным рюкзакам.

"Ничего не забыли?" – спросила она, и в ее обычно таком строгом голосе звучала неожиданная теплота, которую Денис не слышал за весь месяц.

"Только свои сердца," – автоматически ответил Витька, вызывая у Ольги вздох, но также и легкую улыбку, которая делала ее лицо моложе.

Когда они выходили из комнаты в последний раз - Витька с грохотом таща свой перегруженный рюкзак, близнецы неся свои "сокровища" в пластиковых пакетах, – Денис задержался на пороге. Пустое помещение, которое месяц назад казалось таким чужим и неудобным, теперь выглядело... нет, не родным, но важным. Как страница в книге, которую перечитываешь снова и снова, находя новые детали.

"Эй, философ, идем уже!" – позвал Витька из коридора, где уже слышались шаги и голоса других отъезжающих. "Автобусы не будут ждать вечно, а я не планирую идти пешком триста километров!"

Денис кивнул, сделал последний снимок комнаты на телефон (пустые кровати с торчащими пружинами, их записка на стене, следы на обоях от плакатов, тень от окна, падающая ровно на то место, где он спал все эти недели) и взялся за ручку двери. Но не закрыл ее до конца. Оставил небольшую щель - как обещание вернуться, как оставленную для себя возможность когда-нибудь снова толкнуть эту дверь и увидеть все таким, каким оно было в этом незабываемом июле.