Лагерная повесть

Эпилог: Четырнадцать дней спустя.

Денис стоял на перроне станции "Центральная", нервно переминаясь с ноги на ногу. Утренний поезд только что прибыл, выплеснув на платформу поток сонных пассажиров. Он оглядывал толпу, пытаясь разглядеть среди пестрой массы людей знакомый силуэт. Вокзальные часы показывали 9:58 – еще две минуты до назначенного времени.

В кармане джинсов его пальцы автоматически перебирали деревянный брелок – за эти две недели он почти стер пальцами узор на поверхности, так часто брал его в руки. В ушах все еще звучали песни с той самой кассеты, которую он заслушал до дыр, подключая старый магнитофон через наушники по ночам, чтобы не мешать родителям.

"Неужели передумала?" – прошептал он, чувствуя, как капли пота стекают по спине, несмотря на прохладное утро. Сердце бешено колотилось, а ладони стали такими влажными, что пришлось вытереть их о джинсы.

И вдруг – легкое прикосновение к плечу. Он обернулся так резко, что чуть не выронил букет полевых цветов, который держал за спиной.

Перед ним стояла Аня. Не вожатая в строгой форме с собранными в хвост волосами, а просто девушка – в синем платье в мелкий белый горошек, с распущенными каштановыми волосами, в которых играли лучи утреннего солнца. В ее руках – два бумажных стаканчика с дымящимся какао, от которых шел сладковатый пар.

"Опаздываю на две минуты," – улыбнулась она, протягивая один стаканчик. Ее глаза светились теплом, а на щеках появились знакомые ямочки. – "Поезд задержался на перегоне. Но ты же помнишь, что я всегда держу слово. Особенно когда даю его тебе."

Денис взял стакан, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Какао оказалось сладким, почти таким же вкусным, как тот самый лагерный компот, который она когда-то разлила на него в столовой.

"Я... я боялся, что ты не приедешь," – признался он, внезапно осознав, что забыл все красивые слова, которые готовил эти две недели. – "Эти четырнадцать дней были такими длинными..."

Аня рассмеялась, и в этом смехе звучало все их лето - шум сосен над палатками, плеск озера в тихие вечера, треск костра, под который они пели. Она взяла цветы, которые он наконец вспомнил ей протянуть, и прижала их к груди.

"Разве могла я не приехать?" – ее голос звучал нежно, но твердо. – "После всего, что было? После наших песен у костра, после той ночи перед отъездом?" Она сделала шаг ближе. – "Это же наша история, Денис. И она только начинается."

Она взяла его за руку, и ее пальцы сплелись с его пальцами так естественно, будто они всегда должны были быть вместе. Они пошли вдоль перрона - туда, где за поворотом уже виднелся городской парк с его тенистыми аллеями, и новые дороги, расходящиеся в разные стороны, и целая жизнь, которая ждала впереди. Жизнь, где больше не будет "до свидания", а только – "до скорой встречи".