Лакомая кровь

Глава IV. Слова на бумаге

Когда барон Ларгонский проектировал и строил, как ему казалось, свое новое родовое гнездо, он не забыл и о семейной усыпальнице. Но едва ли мог подумать, что окажется в ней настолько скоро!

Гроб с телом сэра Эдора разместили на каменной подставке у стены таким образом, чтобы всякий входящий сразу видел его. Торжественно и печально выглядело новое убранство склепа, и грусть, казалось, наполняет даже сам воздух помещения.

Затихли слова святого отца, и в наступившем безмолвии слышался только треск факелов. Потом зашелестели одежды, и постепенно склеп опустел. Так закончилась история благородного барона, сделавшего для своего владения очень много добрых дел, но, к сожалению, столь рано ушедшего.

Обеденный зал замка Блу Мэншен утопал в пышной роскоши. Глядя на увешанные цветами стены и заставленный всевозможными яствами стол, никто не рискнул бы подсчитать, сколько денег потратили на церемонию сестра покойного и аббат Уолтер. Но вышло красиво и торжественно, даже герольд отметил, что похороны получились достойными.

Вина лились рекой, звучали торжественные речи, восхвалявшие доблесть и благородство сэра Эдора, и только герцог Лиддел сохранял мрачное молчание и почти не притрагивался к угощениям. Его беспокоило очень многое, и от тяжелых мыслей голова сэра Уильяма гудела.

- Почему вы не пьете, отец? – спросил сидевший рядом Эрик. – Вино у них чудесное, итальянское, по всей видимости.

- Да, пожалуй, стоит попробовать, - кивнул герцог. – Странно все это.

- Вы о чем?

- Почему он не поехал ко мне? Что заставило барона отправиться в Торнхилл, а не в Краун?

- Расстояние, - ответил сэр Эрик.

- Да, имение сэра Генри находится практически по соседству с Ларгоном, но ведь Уотерхолл не его сюзерен, так какого же черта?

- Я полагаю, что существовала – а может быть, и существует поныне – некая опасность, грозящая именно прилегающим землям. Сэр Эдор, узнав о ней, помчался к соседям, явно намереваясь предупредить графа. Но немного не успел.

Герцог вздохнул, залпом выпил вино и взял с блюда кусок баранины. Какой же должна быть угроза, чтобы барон понесся сломя голову в соседний предел, дабы поскорее предупредить о ней? Господь да поможет старой Англии!

- Кстати, Эрик, - обратился герцог к сыну. – Почему я не вижу на церемонии Роберта? Он счел уместным для себя не почтить память славного барона?

- Да, - кивнул юноша. – Он уехал на охоту.

- Вот мерзавец, - сердито сказал сэр Уильям. – Господи, в кого же он такой? Знаешь, Эрик, как бы я желал, чтобы ты был моим старшим сыном, даже несмотря на твою беззаветную любовь к элю. Ты пьяный более способен управлять герцогством, чем Роберт трезвый. Избалованный болван.

- Спасибо, отец, - сэр Эрик улыбнулся и продолжил трапезу.

Молодой человек не стал говорить герцогу о своих наблюдениях, сделанных во время пути на траурную церемонию – старик и так был слишком взволнован и опечален. Но на самом деле ситуация выглядела серьезно. Сэр Эрик несколько раз останавливался в селениях, и каждый раз слышал одно и то же: смерть барона – дело рук пособника сатаны. Никто не говорил, что именно за чудовище убило сэра Эдора, но сверхъестественная природа его казалась народу несомненной. Крестьяне и ремесленники, дети и взрослые – все как один крестились и молились, лишь только услыхав, что юный герцог держит путь в Блу Мэншен. Все это сильно не нравилось юноше, и он решил, что обязательно докопается до истины, причем начать следует сразу же, как только окончатся похороны.

А старый герцог тем временем размышлял о том, кто же станет наследником и владельцем Ларгона. Более всего на эту роль мог претендовать младший сын сестры сэра Эдора, но ему в этом году исполнилось всего-то семь лет. Это значило, что регентство аббата Уолтера продлится еще достаточно долго. Сэр Уильям обдумывал самые разные варианты, но пока ничего лучшего не видел.

Размышления его были прерваны тихо подошедшим слугой сэра Эдора. В ответ на вопросительный взгляд герцога, лакей аккуратным движением передал ему какую-то сложенную в несколько раз бумажку. Сделав это, он ни слова не говоря, отошел от стола и направился куда-то вглубь зала.

Сэр Уильям, стараясь не привлекать внимания, развернул листок и прочитал написанные на нем слова. Затем так же тихонько сложил бумагу обратно и отдал ее сыну. Юноша недоуменно посмотрел на отца, но, кивнув, быстро и незаметно убрал записку во внутренний карман камзола. Герцог в очередной раз отметил про себя мудрость своего младшего сына и горестно вздохнул. Наследник замка Краун – Роберт - такими способностями, к сожалению, не обладал. Впрочем, эти мысли быстро оставили сэра Уильяма. Мысленным взором старик перечитал содержимое листка, которое запомнил с первого раза.

«Я отправляюсь в замок Торнхилл. На тот случай, если я не успею сообщить тревожащую меня весть сэру Чарльзу,  прошу передать эту депешу моему господину, герцогу Лидделу. Мне следует торопиться именно к Уотерхоллу, ибо опасность грозит в большей степени нашим сопредельным владениям. Дело в том, что в свой замок возвратился герцог Норторп. Это доподлинно известно, и, учитывая обстоятельства, произошедшие ранее, нельзя терять более ни минуты. Заверяю, что я не сошел с ума и нахожусь в трезвом уме и ясной памяти. Если рука провидения не защитит меня от сил дьявола, то считайте моими последними словами следующие: я благодарен Господу за то, что мне пришлось жить в любимой доброй Англии и служить верой и правдой честному и благородному герцогу сэру Уильяму. Прощайте. Искренне ваш, Эдор Фантлрой».