Лакомая кровь

Глава XXXII. Все было совсем не так

Впервые за долгое время чета Лидделов завтракала вдвоем. Честно говоря, герцог был даже рад этому. Немного только не хватало Эрика с его забавными шуточками, которые он когда-то любил отпускать во время еды. А Роберт в последнее время стал настолько жалок и глуп, что его отсутствие сэр Уильям воспринял с благодарностью к Господу. Дженни, как бы ни была она мила, все же так и не смогла стать полноценным членом семьи. Опять-таки, из-за Роберта, который умудрился сделать эту яркую и жаркую красавицу унылой ходячей безделушкой.

Герцог наслаждался приятным утром и любовался леди Джоанной, которая сегодня выглядела просто восхитительно. Она заново расцвела и похорошела, словно не было никаких переживаний последних недель.

Такой он хорошо помнил ее с далеких времен дерзкой и бурной юности. Джоанна Фольгард – разбитная и озорная, кокетливая и ласковая – благородному герцогу в жены не годилась совершенно. Так считали все, кроме самого сэра Уильяма. А он, не обращая никакого внимания на предрассудки и неодобрительные намеки родни, повел Джоанну под венец, и ни единого раза об этом не пожалел. Она оказалась чудесной женой и замечательной матерью. И в радости, и в печали леди Лиддел ни на минуту не оставляла свою семью. Можно совершенно точно сказать, что она стала одной из самых благородных женщин в Англии, не являясь таковой по происхождению.

Да, были тогда времена! Походы, драки, любовные истории… Но все это в прошлом, забыты те переживания, радости и печали. Жаль, конечно, что так получилось с Нортропом. Если бы повернуть время вспять, то Уильям ни за что не принял бы предложения укрыть мисс Фаулер в своем замке. Кстати говоря, ведь это попросил сделать не Генри, нет. Но кто же? Черт, почему-то герцог никак не мог вспомнить, когда же он согласился участвовать в той заварушке, и кто же именно уговаривал его сделать это. В самом деле, только сейчас до сэра Уильяма дошло, что все получилось на редкость нелепо и странно. Ведь лично он никогда не возражал против брака юной баронессы и своего лучшего друга! А в итоге Ричард – страшно подумать! – обвинил его, Уильяма, в преднамеренном убийстве Тессы. И верно, стрела-то была Лидделов. Господи, помилуй!

Лицо герцога застыло в таком изумлении, что леди Джоанна даже испугалась.

- Уильям? – спросила она, откладывая вилку в сторону. – Что с тобой?

- Память сыграла со мной злую шутку, - тихо ответил он. – Все было не так, совсем не так!

- Ты о чем?

- Об истории с Нортропом. Ты помнишь, кто именно попросил нас укрыть Тессу в замке?

- Конечно, - кивнула леди Джоанна. – Барон Фаулер, мир его праху. Он просто до визга возражал против свадьбы его дочери и сэра Ричарда. Непонятно, кстати, почему. Он были просто чудесной парой.

- Барон Фаулер… - медленно прошептал сэр Уильям. – Вот оно что… Кстати, скоро ли вернется Эрик?

- Не знаю, - пожала плечами герцогиня. – Писем от него пока не было.

А Эрик тем временем сидел в пыльной библиотеке аббатства и изучал фамильные линии родов трех соседних феодов. Много интересного он уже успел узнать, но кое-что все же оставалось покрыто тайной. Некоторых записей не хватало, и было не понятно – то ли их не существовало вовсе, то ли они пропали или были украдены. Однако это не останавливало юношу. Эрик решил, во что бы то ни стало, дознаться о связях между всеми родами, так или иначе вовлеченными в те роковые события тридцатилетней давности. Но если с Нортропами и Лидделами все было относительно ясно, то история Уотерхоллов большей частью скрывалась во мраке. И уж совсем ничего не было известно о леди Магде – создавалось впечатление, что она возникла буквально ниоткуда. Впрочем, сам граф тоже вызывал множество вопросов. Сведения о его роде оказались разрозненными и перепутанными. Но чем больше сэр Эрик вникал в эти отрывочные записи, тем сильнее убеждался в том, что большинство из них – подлог, а настоящие бумаги, скорее всего, похищены. Это вызывало недоумение. Кому и зачем могло понадобиться красть или уничтожать церковные документы?

Внезапно из одной книги выпал небольшой желтый листочек. Эрик аккуратно взял его в реки и рассмотрел. Почти выцветшими чернилами на этом ветхом клочке было написано: «Генри подарил Магде ведро ландышей, а она все равно на него не смотрит». И больше ничего. Юный лорд крепко сжал листочек в руке и помчался к аббату.

- Отец Уолтер, - слегка запыхавшись, сказал он, ворвавшись в кабинет настоятеля. – Смотрите! Кто и когда это написал?

Священник очень внимательно рассмотрел странную находку и удивленно воззрился на Лиддела.

- Где вы это нашли?

- В записях об истории родов. Вы можете это объяснить? Кому и зачем понадобилось записывать это?

- Объяснить, пожалуй, могу, но автора записки не знаю. Вновь мы обращаемся к тем давним временам, когда я был еще вполне молод. Видите ли, леди Магда – женщина весьма странная. От природы холодная и черствая, она видела единственную радость жизни в высоком положении и деньгах. Любовь как чувство ей, кажется, чужда. Вместе с тем она страстно стремилась выйти замуж. Понятно, за человека высокородного, который обеспечил бы ей желаемые блага. Доподлинно неизвестно, кто был ее истинной целью – возможных избранников было достаточно, - но она ухитрилась влюбить в себя сэра Генри, долгое время сама оставаясь к нему безразличной. Эта записка – свидетель тех странных отношений. В конце концов, она любезно позволила Уотерхоллу сделать ей предложение и тем самым шагнула высоко вверх по лестнице благосостояния. Брак это сложно назвать счастливым, но Дженни у них получилась просто прелестью.