Лаковый пирог

Джеки Чан

Джеки Чан

Весна. Две тысячи четвёртый год. «Фирменный» поезд Астана – Санкт-Петербург бойко катил на северо-запад, покачиваясь и стуча колесами в ритме латиноамериканского танца. Ранним утром мы пересекли границу Казахстана и погружались в широкую плоть России, будто нож, тонущий в пышном дрожжевом тесте.

Заняв накануне верхнее место купе, я с нарастающей тревогой наблюдал из своего «гнезда» как внизу сменяются попутчики. Темные макушки соотечественников замещались светлыми, пока я не остался из казахов один, ловя на себе подозрительные взгляды чужеземцев.

Печально выдохнув, я натянул повыше одеяло и завернул его края под себя, соорудив своеобразный «кокон», который будто защищал от незнакомого мира, надвигающегося на меня с каждым пройденным километром. По параллельному пути, издав издевательски веселый гудок и дерзко качнув вагон, пролетел состав в противоположном направлении, в сторону дома. От чего мне стало еще тоскливее.

За что боролся, на то и напоролся, подумал я. Сам хотел учиться в Европе, мир посмотреть и повысить цену на рынке труда. Бросил работу, подтянул английский, сдал тесты, ночами грезил о переменах. Когда получил письмо о зачислении в респектабельный университет в Стокгольме, то плакал от счастья. А за пару дней до отъезда начал сомневаться и тревожиться. Когда же сел на поезд Алматы – Астана, чтобы позже пересесть на «фирменный» до Питера, то совершенно скис. Со сжимающимся сердцем смотрел сквозь пыльное стекло на отдаляющуюся фигуру матери на перроне, и был готов завыть от тоски.

Вы, наверное, удивитесь, при чем тут Швеция и почему Питер? Все просто. В Питере располагалось единственное в то время на постсоветских широтах посольство Швеции, где требовалось получить визовую вклейку в паспорт. А поезд – потому что банально дешево, даже с учётом расходов на паром Питер – Стокгольм. И не важно, что подобный наземный путь занимал пять суток. Со мной был огромный китайский чемодан, пара тысяч евро свежими купюрами, спрятанные в подкладке трусов, и безрассудство молодости. Этого хватало с лихвой.

После очередной остановки все пассажиры вышли и в купе материализовалась сухая старушка с вертлявой девочкой лет пяти. Вскинув голову, она внимательно всмотрелось в моё смуглое скуластое лицо, потом скривила морщинистые губы и устроилась у окна, поставив на стол котомку. Девочку она подтянула к себе и заставила сесть рядом.

Та не желала сидеть смирно и ерзла, изучая обстановку. Потом вырвалась, забралась на полку и прижалась носом к окну, наблюдая как отплывает станция.

Пейзаж за окном занял девочку ненадолго. Она снова принялась крутить головой и тут заметила меня на верхней полке. Мы встретились взглядом. Ее голубые глаза округлились, губки приоткрылись. Я сжался под одеялом, предчувствуя неладное.

Она протянула в мою сторону крохотный пальчик и звонким голосом спросила бабушку:

- Баба, баба! Это кто, Джеки Чан? – звонко воскликнула она, обращаясь к копающейся в котомке старушке.

И тогда я окончательно понял, что моё путешествие действительно началось…