Ламия. Два сердца в одном теле

Глава 5 “Все для Вас, мой король”

После завершения церемонии первыми покинули собор новопровозглашенный пятнадцатилетний король Наварры и совсем юная принцесса. За ними постепенно выходили придворные, рассаживаясь по каретам или лошадям, и возвращались в королевский замок. Там уже вовсю велись приготовления для праздничного обеда, который плавно перейдет в ужин и танцы.

Кухарки ощипывают перепелок, разливают мед и виноградный вержюс, который придает мясным закускам не только кислый привкус, но и аромат недозрелого винограда. Пекарь трудится над украшением пирогов. А юные кухонные помощницы раскладывают на подносы засахаренные ягоды и овощи.

Главный зал украшен лентами и цветами.

Вечером, одевшись в менее торжественный наряд, юный король вошел в огромную комнату, отведенную этим вечером для танцев и разговоров, кокетства и философских рассуждений. Как только Рин д’Альбре появился в поле зрения присутствующих, разговоры смолкли, мужчины поклонились, а женщины опустились в реверансах. На лицах вторых играли улыбки, стремящиеся обратить внимание нового короля. На лицах первых читались более разнообразные эмоции: от сомнений в силе молодого правителя до неприкрытых насмешек. Рин сделал вид, что не замечает пренебрежение некоторых придворных к своей персоне. Он знал заранее, что ему придется приложить немало усилий, прежде чем подданные станут его уважать.

Король улыбнулся и махнул рукой:

— Возвращайтесь к беседам, угощайтесь вином, которое принесли из коллекции Его Величества, моего отца. Он говорил, что это самое вкусное вино на всем континенте.

В ответ на это заявление послышались одобрительные смешки. Рин, удовлетворенный тем, что начинает потихоньку справляться со своей новой ролью, отошел к стене, откуда мог спокойно наблюдать за происходящим. Кто-то из слуг тут же подскочил к нему с просьбой присесть на подготовленное специально для Его Величества место. Рин мельком бросил взгляд на деревянное тяжелое кресло, проложенное большим количеством меха для удобства. Король покачал головой:

— Спасибо, позже.

Слуга кивнул и по знаку Рина вернулся на свое место.

Джоаким возник у входа в зал и ловко обогнул танцующие пары. Добравшись до короля, поклонился и отчитался:

— Сожалею, мой король, имя убийцы, который выпустил стрелу во время Вашей коронации, мы еще не выяснили.

Рин сжал губы и задумчиво ответил:

— Возможно, имя наемника нам ничего не даст, сенешаль. Главное, найти того, кто ему заплатил.

— Я понял Ваш ход мыслей, постараюсь узнать все как можно скорее.

Джоаким окинул взглядом зал, а затем снова перевел его на короля.

— Вы не танцуете сегодня, сир?

Рин невольно улыбнулся, слегка устало.

— Не думаю, что после сегодняшних событий я в состоянии танцевать изящно.

— Вы всегда танцуете изящно, мой король.

Рин рассмеялся.

— Мне нравится, как Вы пытаетесь льстить, Джоаким, — король покачал головой, не переставая улыбаться.

— Ваше Величество, я…

Рин не позволил советнику закончить фразу с оправданием и очередной лестью.

— Я правда устал. Думаю, что оставлю развлечения и двор на Вашем попечении.

Сенешаль кивнул:

— Позвольте сопроводить Вас до комнаты?

— Это лишнее. Благодарю Вас за помощь, Джоаким.

— Мой король, — сенешаль поклонился вслед уходящему Рину.

Выйдя из зала, юноша отправился привычным путем в сторону своей спальни. На стенах были зажжены факелы. Обычно здесь темно по вечерам, но сегодня день особый. И Рин позволил себе куда б’ольшие расходы из казны — нужно соблюдать новый статус.

Где-то хлопнула створка окна, и ворвавшийся ночной порыв ветра задул пару факелов, которые освещали место, где коридор разделялся на два, ведущие в противоположные стороны. На мгновение Рин застыл. Затем заставил себя успокоиться: это лишь ветер. Слуги забыли закрыть ставни. Король медленно продолжил идти, прислушиваясь к шорохам. Ему стало казаться, что все чувства усилились, обострились. Собираясь свернуть на развилке, Рин услышал позади шепот:

— Ты должен. Должен убить сестру.

Рин похолодел, но обернулся. В темноте, в нескольких шагах за его спиной стояла закутанная в плащ фигура. И он не узнал бы, кому она может принадлежать, если бы не бледное, словно светящееся во мраке лицо Эйтора.

Рин вздрогнул. Ему почудилось, что он сходит с ума. А в груди будто сидит пара кобольдов* и постукивают своими молоточками с обеих сторон. Бум-бум! Туду-ух.

Рин зажмурился, пытаясь прогнать видение, а когда открыл глаза, то Эйтор исчез, только были слышны удаляющиеся в противоположную сторону шаги. Туда, где находилась спальня покойного правителя. Рин скорчился от внезапного приступа боли, который пронзил его грудь насквозь и будто отозвался в спине. Боль затапливала отовсюду, стало трудно дышать, и Рин опустился на колени. Когда он смог совладать с дыханием и унять трепещущее сердце, которое словно стремилось ударом проломить грудь, поднялся и заставил себя вернуться в зал.

Советник сразу же заметил юношу, и понял, что что-то не в порядке. Джоаким, стараясь не привлекать внимания остальных, подошел к Рину, аккуратно взял его под руку и вывел в коридор.

— Там король…

Рин показал рукой в сторону. Советник непонимающе взглянул сначала в его лицо, а потом туда, куда показал Рин. Но там никого не было.

— Показалось… Я видел отца. — Пробормотал Рин, опустив взгляд. Ему явно стало не по себе от мысли, что повел себя странно перед сенешалем.

— Я все же проверю, Ваше Величество, — Джоаким поклонился и поспешил широким шагом в коридор, где, если верить мальчишке, только что находился покойный король Эйтор.

Советник прошел коридор до самой развилки, но, никого не обнаружив, вернулся обратно.

— Там никого нет, Ваше Величество.

— Разумеется…

Рин окончательно справился с приступом и выпрямился.

— Вам не стоит оставаться одному сейчас, — начал сенешаль, но Рин покачал головой: