Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 1. Письмо

Москва. 28 июня 2485 года

Виктор

Красная надпись “Подтвердите возраст” начинала раздражать. Панель доступа не желала считывать мой чип, а транспортный вагон уже подъезжал к станции.

– Да старше я, старше, чертова железка. Пусти!

Я хлопнул по двери ладонью, но красный цвет никуда не исчез с экрана.

– Господи!

“Так, спокойно, – я попытался выдохнуть, чтоб не психануть окончательно. – Еще раз”.

Но и на этот раз панель не считала чип.

Тем временем вагон остановился у платформы, двери его раскрылись и наружу из душного ящика повалили люди. Одобрительные сигналы подтверждения личности один за другим полились с соседнего прохода, подтверждая возраст каждого проходящего, заставляя меня еще больше нервничать.

– Да откройся ты! – закричал я, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

Вагон тем временем закрыл двери и медленно двинулся в дальнейшее круговое курсирование по городу, чтоб подобрать на станциях новых пассажиров, у которых, в отличие от меня, считывался личностный чип.

Сжав кулаки, я проводил взглядом бездушную железку и посмотрел на время. Платформенные часы показывали половину десятого. Если учесть, что до первого урока осталось тридцать минут, а следующий нужный вагон прибудет только через двадцать минут, ждать не было времени.

Конечно, мои родители выбрали очень удачное место, покупая квартиру. Наш район – одно из тех мест, где администрация ставит в приоритет восстановление природы (иногда кажется, что даже выше, чем существование людей). Старые бетонные дома с глубокими подвалами давно были снесены, а новые строились на множественных опорах не больше трех метров в диаметре, так что они сохраняли устойчивость конструкции, но в то же время занимали минимум площади.

Дороги с земли тоже убрали, задействовав воздушное пространство, которое разделили на три уровня, что подразумевало комфортное передвижение. Первый уровень дорог – толстые металлические тросы. Они, словно нити паутины, переплетаются почти над самыми деревьями, а по ним туда-сюда снуют транспортные вагоны, достаточно вместительные, чтоб перевозить много пассажиров за раз и не перегружать сеть количеством транспорта. Второй уровень – летающие машины, экологически чистые, работающие на воде, используемой в качестве топлива. Что происходит у них в двигателях – спросите у физиков. Я в этом не разбираюсь. На третьем уровне дорог летают самолеты. Впрочем, так было еще до того, как произошла дорожная реформа.

Но сейчас все эти прелести жизни мало меня волновали. Мне было все равно на удобство, на экологию, на инновации, пока я бежал по лестнице девять этажей, чтоб выйти на нулевой уровень дорог - пешеходный.

Благодаря переносу дорог в надземное пространство, внизу раскинулись настоящие сады - сотни (если не тысячи) деревьев росли между домами и под ними, среди деревьев бегали нехищные животные, которых в рамках программы “Человек и природа” додумались притащить из лесов, а в широких прудах, огороженных невысокими заборчиками, резвились рыбы. Среди всей этой красоты человеку почти не было места - уровень считался не функциональным, а эстетическим. Среди воссоздано-дикого великолепия природы петляли прогулочные дорожки, которые оставили на земле в целях безопасности людей. Они пересекались в таких неожиданных местах, что превращались в лабиринт.

Я выбежал из жилого здания и остановился. Теперь нужно было отдышаться и понять, в какую сторону “лабиринта” идти, чтоб добраться до школы быстрее. Конечно, округу я знал, как свои пять пальцев, потому что до четырнадцати лет ходил в свои школы пешком. До получения чипа личности детям запрещалось ездить в транспортных вагонах без сопровождения взрослых, а бабушка, которая контролировала меня в отсутствие родителей дома, считала, что детям следует больше двигаться, чтоб организм развивался правильно.

Теперь полученные знания выручали меня, когда я опаздывал на транспорт или отправлялся из школы домой, а делал это я обычно пешком, но радостно от этого было только когда пешая прогулка была моим выбором.

Я потер шею, которую раздражал слишком тесный теперь воротник рубашки и, перекинув через плечо сумку, в которой лежали лишь информационная панель и пухлый потрепанный томик Пушкина (коллекционное издание аж 2120 года!), быстрым шагом отправился в школу.

Проблемы не закончились лишь пешей прогулкой. На входе в школу мой чип тоже отказался быть прочитанным. И это уже насторожило. Если он сломался, мне придется курсировать по городу на своих “крепких”, благодаря бабушке, конечностях еще пару месяцев, пока родители не вернутся домой и не сделают мне новый чип.

После освоения в двадцать втором столетии ближнего космоса, то есть Солнечной системы, безработных людей на Земле почти не осталось, ведь любая пара рук стала нужна для работы на астероидах, планетах и других космических объектах. Мои родители не отставали от прогресса и получили профессии, востребованные в современном мире. Теперь мама работает на одном из спутников Юпитера, а отец сопровождает особо опасных преступников на Плутон в ООМЗ-ПП («Особо Охраняемое Место Заключения. Планета Плутон»). Их нет дома уже неделю, но чувство – будто прошел месяц.

Да, конечно, предки доставали меня своей строгостью, излишней озабоченностью моей жизнью и постоянными запретами, когда находились дома, но, когда они улетали, все, что было живо в доме вместе с ними, будто застывало на неопределенное время до их возвращения. С каждым разом срок отсутствия родителей дома становился все увеличивался, и я не удивлюсь, если однажды они пришлют мне на информационную панель сообщение вроде: «Эй, сынок, мы тут остаемся навсегда. Когда подрастешь и получишь профессию, можешь навестить нас, если захочешь».

Бабушка же покинула Москву год назад, сразу, как мне исполнилось четырнадцать. Поэтому она тоже не могла бы оформить мне новый чип.