Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 2. Остров среди океана

Москва. 11 июля 2485 года

Виктор

Под тихое жужжание самолета, оторвавшегося от земли, мое тело вжалось в кресло. Уши заложило, и я закрыл глаза, чтоб сосредоточиться на своих ощущениях и не умереть от того, что с телом происходило. Я летел на самолете впервые, и это были не самые приятные ощущения.

Стало легче, как только самолет выровнялся, и я открыл глаза. В иллюминаторе было видно лишь темнеющее к космосу небо, под ним пролегали мушистые облака. Я никогда не задумывался, что третий уровень дорог реально находится так высоко. Где-то далеко внизу осталась земля, дом, школа.

Я почувствовал легкий укол беспокойства. Все же, о моем отправлении в ОНИ знала только школа. Родители, которые сейчас, наверное, были на подлете к Земле, даже не подозревали, где находится их сын. Но я поспешил отогнать от себя эти мысли.

Напротив меня сидели еще два человека. Возле иллюминатора, внимательно наблюдая за облаками, будто в них есть определенный смысл, занял место мужчина лет тридцати на вид. Его пепельно-серые волосы были стянуты на затылке в тугой хвост. В серебристых от света солнца глазах, несмотря на внешнюю строгость самого мужчины, промелькивало что-то игривое, чего, по определению, не может быть во взрослом человеке. Он был похож на ребенка, который активно выискивает в облаках формы, и для него это дело всей жизни. Одет мужчина был в идентичного волосам цвета костюм, который почти расползался по швам от давления мышц на руках.

Рядом сидела невысокая стройная женщина. Весь вид кричал о том, что шутки с ней могут обернуться травмой, может быть, даже тяжелой. Ее темно-синие глаза смотрели иначе – сосредоточенно, перебегая со строчки на строчку книги, которую держала в руках. Но даже в расслабляющем занятии она не могла, видимо, отпустить напряженность тела. И, если внешняя общая серость мужчины оттенялась живостью глаз, то в облике женщины красок добавлял именно внешний вид, в то время как глаза оставались равнодушными к происходящему вокруг: волосы цвета осенних листьев едва доставали до плеч, черный костюм, отливающий синим, сидел на ней, как на манекене.

Именно эти двое пришли с утра в школу и теперь сопровождали меня повсюду.

В десять, как всегда, я был на занятиях. Последний день учебы ощущался одновременно и радостно, освобождая половину дня, и печально, потому что эту половину дня нужно было чем-то занимать, а не прогулок, ни посещений каких-то заведений не предвиделось, потому что в такие места, обычно, ходят компанией, а не наедине с собой.

На последнем уроке по истории мы начали говорить о Древнем Риме. Начали мы с мифов и легенд, и уже в августе должны были продолжить эту тему, поэтому я старался записывать все сказанное как можно точнее, чтоб после месяца отдыха восстановить историю в своей памяти. Однако, у судьбы были на меня другие планы.

Не успел Старик закончить рассказ о Юпитере, как дверь аудитории открылась, и на пороге появились эти двое. Хмурые, словно грозовое небо, – точнее, хмурой была именно женщина, – они протянули Эрнесту Владимировичу информационную панель и повернулись к классу лицом.

– Кто из вас Виктор Васнецов? – голос женщины показался очень низким и громким.

“Кто это? Неужели узнали о посещении “Красного киборга”? Да нет же, там чип не сработал. Или всплыла информация о поддельном документе согласия? Вдруг связались с родителями повторно, чтоб уточнить детали? Или просто узнали, что я уже третью неделю проживаю один? Это полиция? Они меня заберут”

Мысли носились в голове со скоростью света. Перебирая все моменты, в которых мог поступить не так, как должно, и моменты, где я даже преступил закон, я встал, борясь с желанием броситься в открытое окно. Останавливала, конечно, только высота пятого этажа – выпрыгнув, я явно никуда дальше не убегу.

Мужчина, зашедший в класс, ничего не сказал, только кивнул на дверь. Мой взгляд метнулся с него на Старика, который явно был теперь в курсе происходящего. Эрнест Владимирович лишь улыбнулся и кивнул, тоже не произнося ни слова.

Руки тряслись, пока я расстегивал сумку и убирал информационную панель. Ноги стали ватными. Я все еще не понимал, что от меня хотят. Я медленно вышел в коридор. Пока я проходил мимо стола учителя, он встал, похлопал меня по плечу, сказал, что гордится, и обещал рассказать всему классу, что произошло.

Как только мы оказались в коридоре, я вопросительно посмотрел на незнакомцев. Сказать что-то сейчас было выше моих сил. Но они все поняли.

– По результатам тестирования и отборочных заданий, – начал мужчина, – вы приняты на обучение в Общемировой Научный Институт по секретной программе. У вас есть два часа на сборы. Личный самолет Президента вылетает в двенадцать часов дня по московскому времени.

Если сначала я не мог ничего сказать из-за страха, то теперь дар речи пропал у меня от потрясения. Я не мог поверить услышанному. Казалось, что сейчас мужчина продолжит: “конечно, я могу бы так сказать, но вы задержаны за подделку документов и обман ОНИ”. Но ничего подобного не случилось.

Негнущиеся ноги довели меня до автомобильной платформы, и шок мой не проходил ни пока я впервые в жизни летел на реальном автомобиле по второму уровню, ни пока собирал крайне необходимые вещи дома. В голове пульсировала только одна мысль: “Я буду учиться в ОНИ. Я прошел вступительные испытания”.

Перед тем, как закрыть квартиру, я окинул ее взглядом. Сердце кольнуло от стыда, от тоски, от того, что я, по сути, собирался бежать отсюда. Бежать от своей однообразной жизни, от той серой рутины, что ждала меня после окончания школы. Я улетал учиться не просто без разрешения, я делал это против их воли.

Я скинул обувь и подошел к столу в гостинной, где лежала домашняя информационная панель. Написал на ней всего одну строчку: “Мама, папа, я теперь ученик ОНИ. Потом все объясню”, – подключил панель к системе питания, посчитав, что этого достаточно, чтоб панель продержалась полтора месяца до возвращения предков, и вышел за дверь.