Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 4. Ненаучная цель

Остров Поррод. 1 октября

Виктор

– Ноги выше, я сказал! – Сюмбюль начинал злиться. – Гарнерен, если не примешь нужное положение, твои дружки будут висеть так еще сорок минут!

– Жак, пожалуйста… – выдавил я из себя.

Мы висели на перекладинах и должны были держать ноги под прямым углом. Конечности уже затекли, и находиться в статичном положении было все сложнее.

– Да стараюсь я, стараюсь, – просипел Жак. – Но вообще не выходит.

– Меньше языками чесать надо, граждане, – почти прорычал Сюмбюль. – Закончили упражнение!

Семь тел со сторон рухнуло на газон.

– Встали!

Мы привыкли, что команды Сюмбюля нужно выполнять незамедлительно, а потому в следующую секунду стояли на ногах.

– Время идет, ничего не меняется, – преподаватель ходил вдоль нашего неровного строя. – Совсем за выходные расслабились! Надо бы их вам отменить. И почаще вас гонять.

– Но мы и так каждый день пашем, – недовольно сказал Леандро, щелкая костяшками пальцев.

Он был прав. Профильные уроки подошли к концу. Для нас самих это было странно – за три месяца мы прошли программу всей школы, углубляясь даже в определенные аспекты. С другой стороны, только профильными уроками мы и занимались, а потому почти девяносто дней одних и тех же предметов хватило. чтоб вдолбить нам в голову некоторые аспекты. Теперь все время уходило на основы выживания, и мы просто на стену лезли от ежедневного муштрования Сюмбюля. Не добавлял радости и облегчения тот факт, что учеба должна подойти к логическому завершению только в марте, и без каникул терпеть тренировки нужно было еще минимум пять месяцев.

– А у тебя длинный язык, Санти, – Сюмбюль замер напротив итальянца. – Надо бы, наверное, уже понять, что за каждое высказывание с намеком на недовольство, придется страдать, верно? Два круга вокруг площадки. Впе-рёд!

Леандро сорвался с места, остальные же вытянулись в струнку, боясь пошевелиться. Санти был на полторы головы выше и гораздо крупнее преподавателя, поэтому выразить недовольство физически, как он порывался не раз сделать с Эдвином, ему не составляло труда. Но даже итальянец боялся тренера.

– Еще кто-то желает высказаться? Нет? Тогда качаем пресс. Гарнерен, Пири, Васнецов – на землю, девушки – держим ноги.

– Сколько? – без особого энтузиазма спросил Эдвин.

– Думаю, пока пятьдесят будет достаточно, – хищно улыбнулся Сюмбюль.

Мы заняли исходное положение и Сюмбюль начал считать. На каждое его слово мы должны были сделать подход и, по началу, все шло легко. Впрочем, я достаточно привык к тренировкам. Уже не чувствовал усталости после пятнадцати подходов, мог достаточно долго выносить нагрузки, и в целом – мое тело окрепло. Я даже начинал получать нездоровое наслаждение от постоянных мучений, которые придумывал нам Сюмбюль. Мне нравилось, как в физических упражнениях прочищается голова, как после часов движения приятно ноет в теле.

Сосредоточившись на своих подъемах, я мысленно ставил галочки, и не сразу заметил, что Сюмбюль несколько раз произнес одно и то же число. По моим мысленным отметкам мы должны были преодолеть тридцатый подход, однако преподаватель снова сказал:

– Двадцать пять. Гарнерен, соберись. Это только половина, и без тебя твои одноклассники не закончат поднимать свои слабые тела.

Жак ничего не отвечал, но было слышно, как тяжело он дышит.

– Господи, да сколько можно? – неожиданно заговорил Эдвин. Сначала я подумал, что он обращается к учителю, но слова были адресованы французу. – Не хватает сил, так тренируйся больше, господи боже, зачем заставлять других страдать. Не можешь вообще ничего делать, что тогда вообще тут делае…

Эдвин не договорил. Огромный вихрь, закончивший свои два круга вокруг площадки, пронесся мимо, оттолкнул Сюин и навалился на американца. Это был первый раз, когда Леандро кого-то действительно ударил.

– Закрой свою пасть! – воскликнул итальянец, занося кулак для второго удара.

Я дернулся вперед, чтоб разнять парней, но Джульетта, державшая мои ноги, надавила сильнее и покачала головой.

– Не надо, – шепнула она, и действительно, их остановил другой.

Сюмбюль возник рядом примерно с такой же скоростью, как Леандро оказался возле Эдвина. Легко, будто никаких сил не требовалось, он схватил парня за кулак и заломил ему руку. Зашипев от боли, парень повалился вперед, упав на траву рядом с Эдвином, грудь которого быстро поднималась и опускалась.

– Вы что тут устроили?! – Сюмбюль еще никогда так не кричал. Тут же взяв себя в руки он продолжил. – Я что, непонятно говорил вам, что вред друг другу на тренировочной площадке запрещен?

– Ты с ума сошел? Кретин! – Эдвин сел, и я увидел, что из его носа брызжет кровь.

– Пири, умолкни.

– Но…

– Умолкни, я сказал. – Сюмбюль порылся в кармане и бросил Эдвину платок. – Утрись. И после этого упор лежа принять. Оба.

– Но… – снова попытался возразить американец.

– Я на непонятном языке разговариваю или что? – Сюмбюль снова начал закипать.

Оба парня выполнили приказ.

– На локти, друзья, на локти. Планка, пока я не посчитаю нужным вас из нее поднять. – Убедившись, что требование выполнено, Сюмбюль повернулся к нам. – На сегодня все. Ступайте домой.

Мы были ошарашены.. В момент, когда Леандро нарушил “идиллию” тренировки и нанес первый удар, мое внимание сконцентрировалось на нем, но теперь я заметил,что произошло с остальными. Ютта, легко вскочив на ноги, подбежала к Сюин, которую толкнул Леандро. Китаянка была напугана: она не видя смотрела в пространство перед собой и мяла дрожащие руки. Немка стала что-то тихо говорить, пытаясь успокоить девушку. Жак, не понимая ничего, так и остался лежать на траве и круглыми глазами смотрел на развернувшуюся сцену.

– О чем я и говорила, – прошептала Джульетта. – Ты мог бы тоже в таком положении оказаться, бросься разнимать.