Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 7. Храм тысячи камней

Меркурий. 311 часов

Виктор

Меркурианская ночь оказалась темной. Кроме мелких точек звезд пространство не освещалось ничем. Мониторы пилотного отсека показывали мир в ночном видении камер, превращая непроглядную тьму в скучную серость, отражающую поверхность.

Леандро на низкой скорости вел корабль, а мы с Жаком вглядывались в очертания лесов, холмов и равнин, пытаясь разглядеть хоть одно поселение, способное навести нас на верный путь. Глаза слезились, но бросать осмотр было еще рано. Джульетта и Ютта должны были сменить нас только через полчаса.

– Уже четыре часа прошло! – воскликнул Леандро, заставляя тарелку зависнуть на одном месте.

Итальянец встал и начал разминать спину.

– Знали бы вы, как все затекло.

Я потер глаза, которые тут же начало щипать, а слезы начали сочиться с удвоенной силой.

– Да, ребят, вижу, вам тоже нелегко, – Санти усмехнулся. – Надо было подождать в деревне до утра. Сейчас только себя мучаем.

– На самом деле, мне после увиденного уже было жутко оставаться с меркурианцами, – признался Жак, покрасневшими глазами посмотрев на Леандро. – Это даже канонизацией не назовешь. Для подобного безумия вообще существует определение?

– Не знаю, – Леандро пожал плечами. – Мне даже понравилось. Не только в том смысле, конечно, что я стал на некоторое время всевластен.

– Но и в нем тоже? – спросил я.

– Ну, а что? Интересный получился… опыт, – итальянец потупил взгляд. – Нет, правда, спасибо вам. Ну, что спасли. Я больше рад тому, что план удался.

– А еще мы теперь можем общаться с местной цивилизацией, – поддержал Жак.

– И не только, – я улыбнулся. – Смотрите.

За первые два часа дежурства Джульетты и Ютты, пока мы с Жаком, как няньки, следили, чтоб Эдвин и Сюин легли спать, мне удалось расшифровать и воссоздать меркурианский алфавит. С помощью переводчика, конечно, который медленно диктовал мне переведенные фразы. Но я был собой доволен. Итоговое творение на сорок пять букв я и показывал сейчас удивленным парням.

– Конечно, нам еще повезло, что в местной письменности используются буквы, а не слоги или целые слова, – прокомментировал я. – Но, вы прикиньте, для одного и того же звука может использоваться несколько букв. И не как в земных языках. Тут буквально все зависит от мягкости и твердости согласных.

Конечно, для Жака и Леандро подобные точечные открытия не значили ничего. Они восторгались алфавитом в целом.

– То есть, это ты за пару часов составил? – Леандро похлопал меня по плечу. – Молодец. Извини за то, что говорил о твоей бесполезности, хорошо? Все же, ты не потратил в пустоту несколько часов, как некоторые.

Жак на этих словах встрепенулся и уставился на итальянца.

– Не, я не о тебе. Ты и сейчас помогаешь. Я про нашего мистера Корону.

– Тебе не надоело к нему придираться? – спросил я. – Что у вас вообще случилось?

– Да так, – Леандро отошел на пару шагов и нащупал под футболкой свой кулон. – Я же говорил, что подобные самоуверенные типы мне не нравятся. А он не просто самоуверенный, он еще и за языком следить не умеет.

– Ты это о семье? – спросил Жак.

– О ней в том числе, – подтвердил Леандро.

Больше спросить мы ничего не успели. В пилотный отсек вошли Ютта и Джульетта.

– А чего остановились? – немка подошла к экранам. – Нашли что-нибудь?

– Нет, пока ничего, – Жак поспешил встать с пола.

– Я немного решил размяться, – Леандро поспешил объяснить остановку.

А я в который раз отметил, что сделал он это без злости, сарказма и других эмоций, которые в нем вызывал Эдвин своим присутствием.

– Да и нам, будто бы, бессмысленно лететь дальше, – Ютта ткнула пальцем в экран. – Смотрите, тут другой рельеф начинается. Как будто пустота. Пустыня, что ли?

Леандро подошел к пульту управления и корабль снова двинулся вперед. Мы летели, пока не зависли ровно над линией, на которую указала немка. И действительно, рваные темно-серые контуры травы, кустов и одиноких деревьев сменялись светлым оттенком ровной поверхности, по которой иногда пробегали волны.

– Это не может оказаться водой? – спросила Джульетта, вглядываясь в однообразие экрана.

– Нет, – косички Ютты запрыгали по плечам, когда она замотала головой. – Если бы здесь было море, то, как минимум, берег его не был бы таким скудным в растительности. Все равно, какая-никакая влага и циркуляция воды должна быть.

– Предлагаю посмотреть, – Леандро начал снижение. – Чуть выйдем, разомнемся.

Стараясь не разбудить Эдвина и Сюин, мы открыли дверь. Свежий, но сухой воздух ударил нам в лицо. Темнота вокруг корабля рассеивалась от множества лампочек, горевших по окружности.

Наше судно, как и предполагала Ютта, расположился на смазанной границе между сухой травой и песком, волнами бегущим от меркурианского ветра и теряющимся в ночи. Вдалеке темнота пустыни переходила в звездное небо, отличное от поверхности только белыми точками незнакомых звезд.

– И куда мы теперь? – Джульетта не стала спрыгивать за нами на песок, а села на край опустившейся двери, качая ногами.

– Видимо, придется возвращаться назад, – Леандро вздохнул. – Вряд ли мы что-то найдем в пустыне. Это же просто огромные пространства песка.

– Но можем попытаться, – Жак всматривался в темноту, будто что-то в ней могло быть обнаружено. – Многие цивилизации были погребены временем под песками. Кто знает, может, камень погребен вместе с историей?

– Ага, и как мы его тогда обнаружим? – Леандро издал звук, похожий то ли на фырканье, то ли отплевывание от песка. – У нас, конечно, есть геолокаторы, которые позволяют просканировать почву. Но лететь тогда придется очень медленно. Время только потеряем.

– Да и как камень, который должен что-то значить для этой планеты, может быть утраченным наследием погибших цивилизаций? – спросил я. – Для современников же его даже не существует.