Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 11. Затишье перед бурей

Меркурий. 212 часов

Сюин

Солнце, надев красную корону, опускалось за горизонт. Жара медленно спадала, и воздух стал свежеть не только от озера, у которого мы сейчас находились. Я сидела на опустившейся двери корабля и просто смотрела в одну точку, пытаясь очистить свои мысли.

Мое тело и разум выдохлись как никогда. Спасение Жака и Виктора далось нелегко, особенно с теми средствами, что у меня были. Я старалась не злиться, чтоб не нанести еще больший ущерб парням случайно дрогнувшей рукой, однако подавлять эмоции оказалось крайне сложно.

Это было для меня самым удивительным. Всю жизнь я старалась держать мысли под контролем, выражение чувств в узде, потому что лишний шаг, лишнее движение, лишнее проявление эмоций единственной наследницы одного из крупнейших магнатов Китая приводили к неприятным вещам. Я была лицом компании с малых лет, и должна была стать тем, кто в будущем примет бразды правления на себя, если бы не Институт. Хотя, кто знает, что будет дальше.

В любом случае, теперь я стала более слабой в проявлении своих чувств. Броня, которую я взращивала в себе годами потихоньку испарялась, выдавая все, что было у меня внутри, внутренние барьеры, которые я воздвигла, рушились, заставляя испытывать давно забытые чувства.

И злость была одним из них. Я просто сгорала изнутри, когда антисептиками и обезболивающими пыталась залечить раны пострадавших, добилась, в обход своей совести, полета, потому что срочно понадобилось огромное количество воды. Я успокаивала себя в тот момент только одним: Эдвин мог и выжить за несколько часов нашего перелета, парни без помощи – не могли.

Теперь же, когда тело устало, и я села отдохнуть, мысли снова одолели меня. Я не могла спать, я не могла спокойно сидеть с другими. Мне нужно было или что-то делать, или попытаться выгнать из головы все мысли. Второй путь был привычен. В школе я делала так же. Отец, вопреки общему мнению, что наследникам богачей стоит учиться в частных школах, отправил меня “социализироваться и учиться устанавливать контакт с другими”. Одноклассники пытались задеть меня, вызвать эмоции, вот только все больше вгоняли меня туда, откуда я сейчас выныривала.

Снова появляясь на поверхности засунутого в темноту мира, я хотела быть карпом кои, плывущим против течения, но получалось лишь, что я медуза, которую выловили из миллиардов других для приготовления деликатеса под названием “Спасение Земли”.

Но в любом случае выходило, что я стала тем, кому нужно быть в некой стае, и это пугало больше всего. Я теперь все реже оставалась наедине с собой, чтоб обновить свои личные стены, и Стена длиной в десять тысяч ли тем самым превращалась в забор.

Поняв, что я так и не смогу заглушить в себе все, что наболело, я поднялась и вернулась на корабль. Виктор и Жак все так же спали, приводя свои организмы в норму – теперь это стало лучшим и единственным лекарством. Джульетта и Ютта сидели в стороне, о чем-то тихо переговариваясь, а Леандро, скорее всего, снова что-то осматривал в пилотном отсеке.

Я не понимала, когда мы будем вылетать обратно к городу, чтоб спасать Эдвина, но становиться лидером, который начнет этот разговор и повлияет на решение, желания не было. Это больше подходило Виктору или Эдвину. На крайний случай – Леандро. В них жила какая-то странная способность мобилизовать умения: включить Ютту в продумывание плана, наставить Джульетту на нужный сдерживающий порывы лад, включить в процесс меня и Жака. Но теперь мы были подбиты.

– Сюин, – Ютта заметила меня и вскочила на ноги. – Что будем дальше делать?

Она мне нравилась: живая, непосредственная, стремящаяся найти со всеми общий язык, готовая прийти на помощь. Говорят, что противоположности духовно притягиваются, может быть, это как раз такой случай?

– Не знаю, – я убрала за ухо короткую прядь, раздражающе свесившуюся над глазом. – Мне бы знать, когда мы вылетаем, чтоб понимать – успею ли я собрать хоть какие-то травы, если они вообще тут растут.

Это было действительно важно. Да, в первой помощи были мази и обезболивающие, которые за сутки приведут хотя бы Виктора в надлежащее состояние, и путь с неприятными ощущениями, но он сможет ходить. Жака я в расчет не брала – ему требовалось большее восстановление. Однако, все эти средства первой помощи через пару таких потасовок, как случилась у нас в городе, кончатся. Я, конечно, надеялась, что этого не произойдет, но все факты говорили об обратном, и следующее проникновение может обернуться большими потерями.

Виктор закашлялся. Мне не нужно было думать, рефлексы сработали сами собой. и я через секунду оказалась рядом. Парень открыл покрасневшие глаза и прошептал:

– Пить…

Я, ощупывая лоб Виктора, махнула Джульетте, чтоб та подала бутылку.

– Как остальные? – спросил он, напившись.

– Леандро за пультом, Жак все еще в отключке, Мы втроем здесь, – выдала Ютта.

– А Эдвин?

– Он… – замялась Джульетта.

– Он в плену, – я не видела смысла что-то скрывать или не отвечать сразу.

– Как долго?

– Часов семь, – я смочила тряпку и положила на лоб Виктора. Жара не было, но для профилактики не помешает.

Виктор закрыл глаза.

– Нас отправили сюда умирать, – прошептал он.

– Вот и ты с этим смирился, – Леандро показался в двери. – А это мы еще не выполнили задание, а только приблизились к разгадке.

Я бросила быстрый взгляд на Санти, но ничего не сказала. А что говорить, если он прав? Да, пусть жестоко, но так, как оно и есть.

– Мы или умрем, или победим, – пожал плечами Леандро. – Так что не надо волноваться.

– Да, ты уж воистину человек крайностей, – нервно усмехнулась Джульетта.

– Нет, ну а что я не так сказал?

– Все верно, – ответила я. – Только есть еще третий вариант: не все могут умереть, оставив других жить и корить себя за то, что не смогли спасти в трудную минуту.