Lapides vitae. Книга 1. Изумруд Меркурия

Глава 14. Жертва

Виктор

Обратно мы шли очень медленно. Изумруд, отнявший у меня очень много сил, покоился в рюкзаке и тянул его вниз, будто огромный булыжник. Еще и факелы начали тускнеть и постепенно гаснуть. В конце концов, мы остались в кромешной темноте на полпути к выходу. черное холодное пространство забиралось за воротник, заставляя меня вертеть головой и ослаблять давление кофты, проникало внутрь, остужая все органы.

Теперь ощущение опасности не покидало нас ни на секунду. Казалось, что вот-вот откуда-то выйдут меркурианцы, ярко осветив факелами туннель и обнаружат нас, но все шло гладко до того момента, как мы выбрались из подземной ледяной темноты. Мы пытались несколько раз связаться с теми, кто ждал нас в городе, но то ли сигнал не проходил, то ли рация сломалась, то ли случилось что-то похуже, но ответа об обстановке мы не получили никакого.

Вход в сарай оказался закрыт, и, сколько бы мы ни пытались, открыть дверь не получалось. Оставался единственный выход. Рука стремительно нажала на кнопку рации.

– Джульетта, – выпалил я первое имя, что пришло в голову. – Ты меня слышишь?

– Она спит, – ответил усталый голос Сюин. – О, господи, вы все-таки живы…

– Спит? Живы? К чему это вообще? – я не понимал, почему голос Сюин звучит так странно.

– Стой…

Ютта взяла меня за руку и посмотрела на мои часы, которые показывали: “184:01”. После этого она покачала головой, продемонстрировала мне свои, ровно с такой же надписью и тоже приложила палец к уху.

– Сюин, сколько показывают твои часы? – подруга была очень серьезной, и я не понимал, почему.

Все вопросы, все действия казались мне странными.

– Сто семьдесят три часа и пять минут, – ответила китаянка.

Теперь это походило на глупый розыгрыш. Решили поднять настроение? Взбодрить после вылазки? Что вообще происходит? Почему наше время разнится на тринадцать часов?

– Я понимаю, что это невозможно, и, если даже спросить Эдвина, он скажет, что таких законов вообще не существует, но… – Ютта замялась на мгновение. – Это будет звучать, словно бред, но время во втором подземелье идет иначе…

– Да не может этого быть, – сказал я, глупо улыбаясь.

– Это же невозможно, – ответила Сюин по рации.

– Подтверждаю, – вмешался в разговор американец. – Могут быть только незначительные погрешности, если мы говорим о разности высоты, но чтоб разница была в одиннадцать часов…

– Я не знаю, как это работает, – Ютта начинала раздражаться. – Но все указывает на это. В любом случае, проверить не сложно. Сюин, – обратилась она уже исключительно к китаянке. – Что происходит в городе.

Молчание длилось несколько секунд, видимо, девушка вставала и осматривалась, потому что, наконец, она произнесла дрожащим голосом:

– Здесь уже утро, ну или вечер… Люди выходят из домов. Загорается больше фонарей. Где-то вообще гул голосов стоит… – Казалось, что в голосе китаянки степень волнения усилиться не может, но это произошло. – Какой-то человек идет к постройке. Прячьтесь, нельзя, чтоб он вас увидел.

Мы, не раздумывая, нырнули к хлам, заваливая себя всем, чем можно. Пыль наполнила воздух, попала на лицо, захотелось чихнуть. Я зажал нос, чтоб не выдать себя и чтоб не вдыхать вонь, исходящую от вещей. Но в сарай так никто и не вошел.

– Что происходит? – тихо спросил я в рацию.

– Он размечает двор, – так же тихо ответила Сюин. – Видимо, именно здесь состоится жертвоприношение, о котором нам говорили.

– Говорите обо всем, что будете новое видеть, пожалуйста, а мы пока что постараемся найти выход, – попросил я Сюин и, выбираясь из-под хлама, посмотрел на Ютту.

Девочка покачала головой, давая понять, что выход из этой ситуации не нашла еще и она, и я, потирая затылок, стал осматривать вещи, которые могли бы сойти за снаряд, с помощью которого можно выбить доски. В любом случае, это был один из немногих выходов из сарая, потому что, вернись мы в подземелье, казнь уже состоится к тому времени, как храм встретит нас ужасом и светом. С другой стороны, и о том, что к нам кто-то выйдет из тоннеля, можно было не волноваться – чтоб успеть на казнь, корону должны были доставить быстро.

– О, господи, – услышали мы в рации, которую Сюин забыла отключить.

– Что случилось? – моментально отреагировала Ютта.

– Тюрьма буквально через один ряд домов от нас, – ответил Эдвин. – И сейчас из нее выводят Санти.

Ко мне пришло озарение: вот, почему этот район казался мне таким знакомым. И следом за ним появилось понимание: жертвоприношение состоится незамедлительно.

Леандро

Мне не снилось ничего. Тьма перестала показывать образы, и я просто медленно растворялся в ней. Но, как оказалось, реальный мир тоже не готов ничего мне демонстрировать, и, когда на меня вылили ледяную воду, глаза распахнулись, но увидели лишь смазанные темные пятна.

– Кто… – только и смог сказать я.

Тело мое полетело вниз и упало в грязно кровавую лужу, которая, я знал, скопилась подо мной. Лицо уткнулось в зловонную жижу, но было все равно. Единственно желание, пульсирующее в голове и заменяющее поток крови, было об окончании мучений. Любым способом.

Я не чувствовал тела, я не мог думать, не мог говорить. Был лишь грязной марионеткой в лапах меркурианцев, которые подхватили меня под онемевшие руки и поволокли куда-то. Сколько времени прошло – для меня было загадкой, но надежда на то, что достаточно для начала казни, оставалась.

Я не мог даже встать на ноги, отчего меркурианцы где-то над головой зло шипели, подталкивали, тыкали. Ну и пусть. Может, хоть кто-то ткнет так, что я перестану вообще воспринимать этот мир…

Темные пятна сменились очень резко слепящим светом. Я попытался закрыть глаза, но удары по щекам не давали мне этого сделать. Верно. Они же должны быть уверены, чтоб до казни я оставался живым и в сознании.

В следующий момент я уже расстелился на земле, стесав руку о камень, но боли никакой не было. Вкруг шеи затянулась веревка, и в голову пришло сладкое предвкушение, что муки закончатся прямо здесь и прямо сейчас, но как же стало больно и обидно, что меркурианцы со мной еще не закончили.