Лапочка на боевом факультете

Глава 4

Что-то похожее на ликование всколыхнуло кровь, когда Велизар дал мне магическую клятву. А когда мы вышли к студенческому городку и я увидела кипящую в нём жизнь, к ликованию добавились азарт и предвкушение.

Девушки и парни гуляли по аллеям, собирались в стайки и смеялись, куда-то дружно спешили или разговаривали, сидя на лавочках. Мне вдруг захотелось к ним присоединиться и узнать, чем они дышат, о чем мечтают.

Но к нам подошли Донской и Пепелищев, днем остановившие мою карету, и меня затопило жгучим стыдом. Они помнят меня манерной истеричкой! А еще я сильно разозлилась, когда узнала, что так куратор проверял навыки графа и барона, и я стала невольной пособницей их провала. Никто не любит, когда его используют.

А еще не любят тех, кто помогает начальству заваливать подчиненных. Вот, помню, была у нас в поместье горничная. Она жаловалась мачехе на других девушек. И что? При том, что хозяйка её выделяла и поощряла премиями, долго она у нас не продержалась — упала с лестницы и сломала обе ноги.

То же самое касается тех, кто помогает преподавателям валить студентов. Ну спасибо, Ваше Высочество, что обеспечили сомнительную славу в самом начале моего нового пути!

— И чего ты пыхтишь, как недовольный иглоспин? Что опять не так? — спросил тёмный, отправив парней к воротам.

Мы двинулись к двухэтажному особняку из желтого камня. На его крыше развевался красный флаг с больший золотой единицей.

— Вам показалось, куратор, — пробурчала я.

Претензии предъявлять было бы глупо. Я и без того сегодня слишком дерзко себя вела и наговорила много лишнего.

— Понравились мои парни? А кто именно: Донской или Пепелищев? — зловеще спросил Велизар.

Я взглянула на него удивленно. Откуда у него вообще такие предположения возникли? Как у этого мужчины интересно устроен мозг.

— У меня до сегодняшнего дня был жених. Я не умею так быстро переключаться.

Зачем я приплела Ивана — не скажу. Понятия не имею!

— А куда же он делся? — разумеется, не оставил мои слова без внимания тёмный.

— У вас же есть быстрый доступ к информации. Что же вы сами не узнали?

— Лапочка, ты такая вредная колючка! — рассмеялся Велизар. — Чтоб ты знала, я просто пробил Лапочкиных по родовой книге и узнал, что твой отец недавно умер, а ты из наследницы превратилась во младшую дочь. Про несостоявшихся женихов в родовых книгах не пишут.

Очень хорошо, что Велизар мысли не читает!

— Вместе с наследством в те же руки ушел, — пробурчала я.

К счастью, на этом разговор и закончился — мы поднялись на крыльцо, и Его Высочество открыл для меня тяжелую дверь. Я вошла и тут же шарахнулась назад, налетев на Велизара, потому что в центре холла из стороны в сторону раскачивалась гигантская змея.

— Эй, рыбка! — позвал куратор девушку в голубой форме, пробегавшую мимо змеи без всякого страха. — Коменданта позови.

— Куратор Чеславский?! — выдохнула юная водница, на миг застыв в немом восхищении. — Уже бегу!

— Вот видишь, Лапочка, как надо со мной разговаривать и на меня смотреть, — нравоучительно прогудел Его Высочество. — Учись.

— Это обязательно? Войдёт в тесты? — уточнила я деловито.

Темный закатил глаза и покачал головой.

— Ужинала я, ужинала! — раздался раздражённый скрипучий голос, но тон быстро сменился: — Ох, куратор? Чего же ты мне не сказала, дурёха. Добрый вечер!

Я повернулась на голос и увидела пышнотелую кареглазую женщину лет пятидесяти. Она стояла на месте змеи, которая бесследно испарилась.

— Прекрасно. Надеюсь, все пошло впрок. Принимай, тростиночка моя, новую студентку.

— Ой, дорогой мой, а вы все шутите, — рассмеялась женщина и, зардевшись, махнула на наследника рукой, — какая же я тростиночка? Я уже скорее вековой дуб. А девочку вашу мне селить некуда.

— Не наговаривай на себя, ты еще хоть куда, — промурлыкал тёмный. — И место для моей студентки обязательно найдёшь, если хорошенько поищешь.

— Ой кот, ой кот, — счастливо протянула комендант и снова махнула рукой, на этот раз не на Велизара, а поднимая мой сундук и мешок земляной магией.

Сундук будто вспомнил, что когда-то был деревом и рос в земле, выпустил ноги-корни и вперевалочку потопал за женщиной, а мешок лежал на нем, как спелый плод на ветке. Я посмотрела на куратора, кивнула ему на прощание и в благодарность за то, что проводил, и пошла догонять свой багаж.

Взгляд Велизара чувствовала спиной, пока не свернула в правое крыло.

— Как звать? — совершенно другим тоном спросила меня комендант.

С Его Высочеством она растекалась патокой, а теперь напоминала ледяную глыбу.

— Кня… Кристалина Лапочкина, — вовремя вспомнив, что титулы в академии не используют, ответила я.

— Меня зови Роза Каземировна. Жить будешь тут, ремонт сделать не успели, денег на все общежитие не хватило. Но можешь за свой счет привести комнату в порядок. Бельё, расписание и карту академии сейчас принесу. Располагайся, Кристалина.

Я вошла в комнату и застыла, прикусив губу. Мне отчаянно захотелось расплакаться.

Комендант вскоре вернулась, а я так и продолжала стоять посреди комнаты и созерцать её унылый вид.

— Форму завтра получишь. Если голодная, то еще успеешь сходить в столовую. Тут талоны на питание, — сказала Роза Каземировна и, помахав у меня перед носом какими-то бумажками, бросила их на кровать и удалилась.

А я все никак не могла «налюбоваться» своим новым местом жительства.

Комната была похожа на пыльный чулан, в который свалили старую мебель: на давно не крашенных половицах сиротливой гармошкой валялся дырявый ковер, у покосившегося шкафа не было дверцы, узкую кровать правильнее было бы назвать лежанкой — ее ножки валялись рядом. На окнах не было штор, а на лампочке плафона. Я зажмурилась. В уборную даже соваться стало страшно — риск залиться горючими слезами увеличивался с каждой секундой. У нас в поместье слуги живут в гораздо более комфортных условиях.