Лапочка на боевом факультете

Глава 7

Я мотнула головой и опять повернулась к старосте.

— А, это просто мой сосед. Поместья наши рядом стоят. Пойдем?

Тратить время на пустые разговоры с Иваном не имело смысла. На мне теперь еще и ограничитель с темной меткой, их он точно с меня не снимет. А вот пообщаться со старостой и выяснить, как именно будет проходить моя студенческая жизнь, очень важно.

Евдокия наградила Орлова долгим взглядом, кивнула мне и чинно повела к выходу из центрального корпуса.

— Запомни, Кристалина, в академии лучше выделяться усердием и примерным поведением, — поучала она меня по дороге.

Я прищурила глаз, пытаясь понять, что меня царапает. Печёнкина... Где-то я эту фамилию слышала.

— А ты не родственница магистра Печёнкина? — спросила.

— Это мой отец, — похвасталась Евдокия, — преподает анатомию тварей третьекурсникам. А ты уже о нем наслышана, да?

У меня просто память хорошая, а ректор вчера такого магистра припоминал.

— Да-да, только хорошее о нем слышала, — польстила я девушке.

Мой преподаватель по экономному ведению хозяйства любил повторять, что доброе слово даже кошке приятно, поэтому, если хочешь иметь продукты со скидкой и платить за услуги дешевле, не жалей комплиментов и похвалы. Я сочла, что этот совет пригодится. И правда — тон Евдокии изменился, и голос стал как будто теплее.

— Сейчас получим твою форму и вернемся в городок. Я не видела тебя на зарядке и завтраке — получается, ты их пропустила?

Вот как только она об этом сказала, желудок тут же дал о себе знать тоскливым урчанием.

— Так вышло, — печально протянула я.

— Значит, зайдем в столовую. Тетка Глафира очень добрая и всегда оставляет в сохранильниках перекус для опоздавших. Только на ночь столовая закрывается, а так можно в любое время забежать и подкрепиться.

Мне уже начинало казаться, что в академии не так уж и плохо. Нет, конечно же, быть хозяйкой большого поместья куда веселей, но когда ты вдруг становишься нищей сиротой, то крыша над головой и еда в достатке — уже большое счастье. Главное — помнить это и не унывать. Ну и сохранильники поварихе нужно вернуть, чтобы отношения не испортить.

— А какой тут вообще распорядок дня? Во сколько подъем? Во сколько занятия начинаются? — поинтересовалась я.

С центральной площади мы свернули на аллею, ведущую в противоположную от боевиков сторону.

— Теория начинается после обеда, в два часа дня, и заканчивается перед ужином — в шесть.

Ну вообще красота! Почему мне казалось, что учиться придется с утра до ночи? Воодушевилась.

— То есть, кроме зарядки и завтрака, я ничего не пропустила?

— Смотря кто у тебя куратор, Кристалина. Дело в том, что основной упор у боевиков делается на практику. Почему, думаешь, занятия начинаются так поздно?

— Почему?

— Все просто. Некоторые студенты, например, некроманты, ночью тренируются сражаться с нечестью. У других, у тех же водников, практика проходит рано утром, когда лежит роса. Я вот огненный маг и тоже вчера до полночи училась правильно сигнальные костры разжигать. Так кто у тебя куратор?

— Велизар Чеславский, — без задней мысли выдала я.

Евдокия встала, как вкопанная.

— Сам Велизар? Ты шутишь?

Я тоже остановилась.

— Нет, не шучу. А почему ты так удивилась?

— Он ни одного первокурсника к себе в группу не взял! А на отбор все ходили, между прочим, — вроде как упрекнула меня староста. — Почему ты?

Я пожала плечами:

— Не имею понятия. Может, потому что я тоже темная?

— На первом курсе темных человек десять, и среди них есть очень сильные парни. Дело не в этом, — процедила Евдокия и оглядела меня с ног до головы, словно искала объяснения в моей внешности.

— Я правда не знаю почему. Может, потому что я запущенный случай? До вчерашнего дня я не развивала потенциал и готовилась к замужеству, — поспешно выложила главный козырь, ежась под недобрым взглядом.

Он до того похолодел и стал колючим, что я поняла: вот-вот навсегда потеряю расположение Печёнкиной..

— А что случилось?

Не хотелось говорить о том, что со мной случилось, но от моей откровенности сейчас многое зависело.

— Отец умер, и выяснилось, что у него был другой наследник. Я осталась без поместья, поэтому мачеха спешно отправила меня сюда. Прости, не хочу об этом вспоминать.

Евдокия понятливо покивала и даже погладила меня по плечу. А тут и аллея закончилась, и мы вышли в удивительный городок, где каждый домик был как произведение искусства. Клумбы, газоны и кустарники поражали ухоженностью, а дорожки аж блестели от чистоты. И к прорицателю ходить не надо, чтобы понять — тут живут бытовики. Красота неимоверная!

Нужно узнать, не хочет ли кто-то из студентов этого чудесного факультета подзаработать.

Но как я ни выглядывала слоняющихся без дела бытовиков, ни одного не обнаружила.

— Студенты этого факультета учатся с утра? — догадалась я.

— Да, у них практика после обеда, — пояснила староста и вздохнула, — эти счастливые маги по ночам спят.

Мы дошли до двухэтажного коттеджа с вывеской «Ателье» и свернули к нему. Поднялись на крыльцо и вошли в просторный зал с манекенами и ростовыми зеркалами. Из боковой двери к нам выпорхнула миниатюрная миловидная женщина в круглых артефактах на глазах и неожиданно неприветливо рявкнула:

— Что надо? Ничего нет! Всё, что были должны, отдали!

Однако староста не стушевалась.

— У нас на боевом опоздавшая студентка Лапочкина. Роза Каземировна должна была разнарядку передать.

— А, так бы и сказали сразу. А то ходят и ходят: то шторы пошей, то скатерти. — Бытовичка достала из кармана сложенный листок, развернула и зачитала: — Лапочкина, магия темная, с агрессивной направленностью. Все ясно. Иди сюда, студентка, мерки нужны.

Я подошла.

— Платье снимать? — спросила, стягивая со спины Клёпу.

— Не надо, — отрезала портниха и обошла меня кругом, постоянно подкручивая колёсики на своих глазных артефактах.