Лапша от попаданки, или держи ушки на макушке, дракон!

Глава 7. Обыск и подсказка

– У вас все в порядке? – в очередной раз этот вопрос задал мой спутник, который вернулся на свое место.

– Разумеется, – ответила я. – А у вас?

– Все прекрасно, – тоже не стал откровенничать мужчина. – А почему вы взяли с собой саквояж? – спросил без перехода. – Дамы обычно берут ридикюль или дорожный несессер.

– А мужчины деловую папку с бумагами и бумажник, – отозвалась я. – А не огромный чемодан.

– Я поздно прибыл на поезд, и он не поместился в багажный отсек, – не моргнув глазом, соврал Майкл Станг. – Так зачем вам саквояж?

– Там ценные вещи, побоялась оставлять их без присмотра.

– Покажите? – вроде как спросил, а по факту сказал таким тоном, что приказ отдал. – Некоторые камни нельзя вывозить из Бранигорта, это будет контрабанда.

– Нет, – сказала я. – Там личное. Воспоминания о дорогом сердцу мужчине.

На самом деле я понятия не имела, что в моем саквояже. Личных воспоминаний Розалинды мне не досталось. А вот факт того, что некоторые камни, которые добывают в Бранигорте и Суримне, запрещено вывозить без разрешения, вспомнился.

– Открывайте, – жестко приказал мужчина.

Поставила саквояж на стол и убрала руки.

– Вам надо, сами и открывайте.

А я потом скажу, что знать не знаю, откуда там что взялось и буду настаивать, что мне это подкинули. И в том, что я не в курсе дел, даже смогу поклясться.

Мужчина открывал саквояж так медленно, будто ждал, что оттуда на него кто-то выпрыгнет. Но ничего не произошло. Так же, не спеша, он начал выкладывать вещи на стол. Самые обычные – пара кружевных платков и перчаток, кошелек с деньгами, флакончик духов, записная книжка с грифельной ручкой в колпачке на тонкой цепочкой, румяна в крохотной баночке, пудра и зеркальце.

Последнее его заинтересовало.

– Это переговорный артефакт, – заявил он мне. – Я ощущаю тут магию. Такие разрабатываются в Кливанде и еще не поступали в продажу. Откуда он у гражданки Бранигорта?

– Говорю же, подарок. На память о замечательном и дорогом сердцу мужчине. Отдайте, – потребовала я. – Это просто зеркало.

Господин Станг не поверил, он несколько раз открыл и закрыл вещицу, провел над ней рукой, нахмурился, но все же протянул мне. И тут же пристально уставился, ожидая, что я открою артефакт. Улыбнулась и, пожав плечами, подняла крышку.

Я ожидала увидеть что-то, помимо отражения, узнав вещицу, что дал мне Уполномоченный. Но все равно едва сдержалась, когда из зеркала на меня серьезно и пристально посмотрела я сама – седая женщина 58 лет.

Захлопнула и положила артефакт на стол.

– Говорю же, обычное зеркало. Просто немного приукрашивает действительность и дает возможность чувствовать себя увереннее.

Недоверчивый господин кивнул и вытащил из саквояжа книгу, пролистал небрежно, хмыкнул и положил ее перед мной. Глянула на обложку. Очень недурственно. Он нависал сверху, плотоядно нацелившись на ее обнаженное плечо, она млела, откинувшись в его объятиях, кругом экзотические цветы и птички. “Потерянный рай: как добиться желанного”. Вот вроде все очевидно, но здоровый такой червяк сомнения тут же навострил уши – не в моем характере было читать любовные романы. Фэнтези, приключения, юмор – да, с удовольствием, но сентиментальная чушь, как она страдала от измен, а потом все простила и забыла, не моя тема.

Потому что мне одной дуры в жизни хватает, меня самой. Ведь столько времени ждала, что оценит, поймет, вернется. Хотя понимала, что нет давно никакой любви и не нужен мне мой бывший, но уязвленное самолюбие никак не унималось. Я замуж ведь не рвалась никогда, мужчины за мной ухаживали, да только мне дела до них не было. Мне нравилось для себя жить. Потом спохватилась, что часики тикают, за Гришу выскочила и Дианку родила.

Дочь для меня всем была, светом в окошке, целым миром, там у меня крышу просто срывало, а Гриша… Не простила я ему пренебрежения. Как же, меня – и бросил! Вот и цеплялась за собственные иллюзии и обиды. Все уязвить хотела, что я-то ого-го-го, а он никто. Инвалид ума.

Говорю же, дура. И то, что содержание ему платила, воспринимала, будто подачки бросаю и сама себя от этого как будто чуточку больше уважала и ценила. А когда все потеряла, поняла, что ерундой занималась и что лучше бы еще они приют под опеку взяла.

Так что любовные романы не про меня, не верю я в любовь. Могла ли Линда их читать? Мошенница со стажем, досконально знающая подлую человеческую натуру? Очень сомневаюсь.

Положила томик себе на колени, улыбнулась спутнику.

– Вы меня раскусили. Я обожаю такие романы. Собиралась почитать в уединении, но не нести же фривольную книжку (а полуодетая мадам и ее визави с обнаженным торсом явно намекали, что у нас на книгу поставили бы маркировку 18+) на виду у всех.

Но господин Станг все равно прощупал все швы, дно и карманы и только после этого вернул мне сумку.

– Извините, я должен был убедиться в вашей благонадежности.

Смешно, да. Благонадежная воровка. Заливает, голубь залетный.

– Это оттого, что я из Бранигорта? Как вы поняли, кстати? – решила, что буду милой любезной дурочкой.

Посмотрел на меня странно.

– Ваши волосы. Только там женщины имеют такой ярко-рыжий оттенок.

– Я так и думала, – сказала я и открыла книгу.

Штирлиц оказался на грани провала. Я знала про волосы. Просто вспомнила поздно. В письме господин Кронс завуалированно дал понять, чтобы я молчала о своем происхождении, если не хочу привлечь внимание ученых, которым в Кливанде разрешено практически все, включая исследования на живых людях.

Вот только как не спалиться, если информации в голове мало, она вложена туда искусственно и всплывает с запозданием?

“Дорогая моя тетушка! Дарю тебе книгу за своим авторством. Надеюсь, с ней ты увлекательно проведешь время и сочтешь ее интересной и в некоторой мере даже познавательной.

С безграничной любовью и надеждой на скорую встречу, Теодора Бронс” – значилось на форзаце.