Лаптония: вселенная лжи

7 Глава.Эши

Когда Эши открыла глаза и полной грудью вдохнула свежий бодрящий воздух, ее сознание полностью прояснилось. Больше не было страха, остались лишь свежие воспоминания, плечи больше не содрогались от слез. Осталось лишь ощущение своей собственной глупости. Если бы она послушала Грейс и осталась дома… Если бы она не стала провоцировать Клойда, и если бы не напилась… то не сидела бы сейчас в слезах и не выглядела так жалко в разорванном платье.

“Зато хорошенько врезала недоумку”, — эта мысль заставила ее слабо улыбнуться. Разбитая губа неприятно пульсировала и она поморщилась.

У дома Клойда слышались громкие голоса, но ей не было никакого дела до них. Девушка достала из кармана маминого плаща свой новый телефон, который родители подарили ей не так давно, потому что старый пострадал во время аварии. Сердце в очередной раз подскочило, когда на экране высветились пугающие цифры.

“Одиннадцатый час. Мама уже дома”, — ей хотелось взвыть от безысходности. Казалось, что вечер уже не может стать хуже, но предстоящая встреча с мамой заставляла сердце сжаться. Она собрала всю волю в кулак, чтобы подняться с неудобного шезлонга, от которого уже начала затекать шея, и быстрым шагом направилась в сторону дома. Автобусы давно перестали ходить, а на такси денег не было, путь до дома обещал быть трудным…

Как только Эши пересекла порог дома, тут же заметила свет на кухне. Она аккуратно повесила плащ на вешалку, хотелось поскорее стянуть с себя проклятое разорванное в районе молнии платье, подаренное Грейс. Эши с долей страха пригладила волосы в надежде, что станет выглядеть хотя бы немного приличнее. Послышались шаги, она замерла, больше всего на свете желая слиться со стеной. Этому желанию не суждено было сбыться. Мама остановилась в проходе кухни. Она молчала, её губы были плотно сомкнуты, а глаза опухшими. Эши открыла рот, чтобы сказать хоть что-то и прервать невыносимое молчание, но так и осталась стоять с открытым ртом посреди прихожей. Теперь ей стало стыдно, что заставила маму нервничать.

— Иди к себе в комнату, — можно было представить, чего стоило спокойствие, с которым мама произнесла эти слова. Эши обняла себя руками, унимая дрожь во всем теле. Хотелось, чтобы кто-то обнял ее, просто крепко прижал к груди и шептал, что все хорошо, что она сейчас дома, и опасность ей уже не грозит. Но этим “кем-то” точно не стала бы ее мама, Эши вновь вспомнила маму Грейс и тепло от ее объятий, стало совсем горько.

— Мам, я… все объясню, — голос, казалось, предал ее, она не заметила, как начала заикаться. Ранее такого с ней не случалось, видимо последствия пережитого вечера оставили свои следы. Девушка почувствовала, как щеки горят от стыда.

— Неужели, Эши? — все также спокойно переспросила женщина, — Объяснишь, почему соврала? Или, может, хочешь объяснить, почему ты выглядишь как девушка легкого поведения? А, может, расскажешь, почему у тебя разбита губа? — с каждым новым вопросом Эши сжималась все сильнее, по щекам вновь потекли слезы. Она покачала головой из стороны в сторону, показывая, что всё же не в состоянии описать весь свой вечер.

“Мама переживала. Расскажу про Клойда — неизвестно, как отреагирует”.

— Ты под домашним арестом, — отрезала женщина. — Ты только посмотри на себя! — впервые за вечер она повысила голос. — Я была права, когда посчитала, что общение с рыжей девчонкой плохо на тебя повлияет, — мама говорила о Грейс, Эши хотелось поджать губы, сдерживая свое возмущение о наказании и выводах родителем, но тут же поморщилась от боли. Кровь на губе уже подсохла, но пульсирующая боль не прекратилась. Мама заметила это, и промолчала.

Эши не стала спорить, спорить было бесполезно, она лишь смиренно пошла в свою комнату, старательно избегая цепкого маминого взгляда. Стыд прожигал кожу, а в груди ныла боль, не физическая, а острая, как осколок разбитой надежды, боль от непонимания. Её ждут серьезные последствия. Она была в этом уверена. Отец узнает об этом. Девушка даже представить себе не могла, что он скажет или сделает с ней, и неизвестность казалась пугающей. Эши хотелось никогда больше не выходить из своей комнаты, просто исчезнуть, зарыться в одеяла и найти в них укрытие от всех проблем, но засохшая кровь над губой принуждала хотя бы принять душ, а урчащий живот требовал вылазки на кухню. Встречаться с маминым взглядом приравнивалось к самоубийству, Эши решила, что не выйдет из комнаты, пока не убедится, что на кухне никого нет. Лежать и выжидать пришлось недолго, вскоре дверь маминой комнаты с громким щелчком захлопнулась и Эши направилась в душ. Раньше ее часто мучал вопрос, почему родители Грейс живут в одной комнате, а ее собственные родители в разных. Притом отец всегда стучался, если заходил к маме, но спросить напрямую Эши не смогла, посчитала неуместным, и вместо этого строила целую кучу догадок и теорий. Наверное, самой логичной из них она посчитала, что мама и отец слишком ценят свое личное пространство. Эши не могла их судить за это, она тоже не любила, когда кто-либо заходил без спроса в её комнату.

Эши с особым наслаждением приняла душ, смывая с себя весь ужас сегодняшнего дня. Прокралась к холодильнику, и не нашла в нем ничего, кроме небольшого куска сыра, который немного утолил голод, и даже нашла аптечку в закромах подсобки, заваленной всяким хламом. Она с особым интересом осмотрела завал, замечая военную форму, такую же как она видела у отца, только эта форма была на пару размеров меньше, а под ней обнаружила еще одну, еще меньше, только другого цвета, и на месте плаща, как было у отца, красовались погоны: на одной форме фиолетовые, на другой зеленые. Она приложила самую маленькую форму к себе, казалось, размер ей подходил, захотелось примерить. На груди она заметила небольшой серебряный медальон. На нем был изображен символ, похожий на знак бесконечности, но не являлся полностью бесконечностью, бесконечность на нем прерывалась и перечеркивалась наискосок двусторонней стрелой. Она никогда ранее не видела ничего подобного. На обратной стороне она заметила инициалы и номер. “Т.Н 28047” Эши бросила короткий взгляд в сторону маминой комнаты, и неуверенно повесила форму на место.