Лаптония: вселенная лжи

8 Глава. Эши

Было ощущение, что выходные не закончатся. Домашний арест оказался пыткой, а поиски в интернете военной формы и медальона не увенчались успехом. Впрочем, это волновало Эши меньше всего. На горизонте маячила встреча с одноклассниками, нежеланная и пугающая одновременно. Как же хотелось увидеть Грейс, вдохнуть в себя свежесть её новостей, узнать, что произошло за эти долгие, как целая вечность, дни! И все же она была в ужасе от вероятности встретить в школе Майкла. А еще понедельник знаменовал возвращение отца с командировки, и она хотела верить, что мать ничего ему не расскажет, но вера в это была настолько хрупкой, что могла разрушиться при одном лишь взгляде на маму: она не разговаривала, не находилась долго с дочерью в одной комнате, и всем своим видом показывала, что она глубоко в той разочарована. Эши чувствовала себя ущемленной, старалась лишний раз не выходить из своего убежища и не заводить разговор, словно выжидала. Выжидала, когда буря утихнет… Или наоборот, разразится с новой силой с прибытием отца.

Утро понедельника началось не с будильника, а с громко хлопнувшей входной двери. Девушка сонно потерла глаза и лениво выглянула в коридор. В прихожей стоял отец. На нем была всё та же злополучная военная форма, которая так сильно не давала Эши покоя, а взгляд отца был всё тем же самоуверенным, но уставшим. Казалось, за несколько дней, что его не было, он постарел на пару лет. Лоб и уголки глаз искажали морщины, борода чуть отросла, на его лице появилось секундное замешательство, когда он увидел в дверях дочь, но в ту же секунду он вернул себе былую маску равнодушия.

— С возвращением, — робко сказала Эши, неуверенно перешагивая с ноги на ногу.

— Угу, — пробормотал он с таким видом, словно дочь его не поприветствовала, а сопроводила далеко и надолго. Они так и смотрели друг на друга пару минут, отец расстегнул манжет рукава и принялся стягивать с себя камзол. Эши молча наблюдала за ним, не решаясь задать вопрос о форме. Наблюдая за выражением его лица, ей казалось, что что-то словно причиняет ему дискомфорт, и причиной служило явно не ее присутствие. Наконец отец разобрался с камзолом, и откинул его на пуфик прихожей, а когда он снова повернулся лицом к дочери. Эши заметила небольшое, зловеще красное пятно, проступившее на белоснежной ткани майки, видневшейся из-под камзола.

— Пап? — протянула вдруг Эши. Отец дернулся, словно забыл, что она еще здесь.

— Те…Эши, ступай в свою комнату, — он осекся, словно забыл ее имя. Если бы это действительно было так, она бы, пожалуй, даже не удивилась, их общение и так было сведено к минимуму. А фраза “иди в свою комнату” существенно надоела, за последние несколько дней она слышала её слишком часто из уст матери. Отец оперся о стену, будто боролся с приступом внезапного головокружения.

— Отец, тебе нехорошо? Давление? — спросила она. — У меня есть аптечка, — он промолчал, а затем слабым голосом попросил позвать маму. Эши шустро пробежалась по всем доступным ей комнатам, но так и не нашла женщину, постучала в мамину спальню, и признаков ее присутствия также не обнаружила, постучала в кабинет родителей — снова тишина. Вдруг в прихожей раздался оглушительный удар, и сердце девочки оборвалось. Отец упал на пол с глухим стоном. Пятно на майке стало больше. Только сейчас до неё дошло, что это было не просто пятно.

“Кровь…”

Она с ужасом смотрела на тело отца, боясь подойти ближе.

— Что…что делать? — она вздрогнула от вида крови. Отец порой вел себя как кретин, но подчиниться приказу и бросить его здесь ей бы не позволила совесть.

— Неси уже свою аптечку, — нервно пробормотал он, сделав глубокий вдох. Эши побежала к себе в комнату и прихватила оттуда небольшой оранжевый чемоданчик. Кроме перекиси, бинта и пары обезболивающих таблеток в ней ничего не было, но если у отца было обычное кровотечение, то и этого вполне могло бы хватить для первой медицинской помощи.

— Будет щипать, — она внимательно проследила за его реакцией, но ее не последовало. Ему уже было больно, он не боялся.

Девушка взяла небольшую бутылочку с перекисью и задрала майку отца. Она ожидала увидеть там что угодно, сильный ушиб с порезом, след от укуса тираннозавра, и даже ножевое ранение, но точно не опаленную кожу, словно кто-то прожег живот насквозь, причем сделал это очень ровно, след был идеальной круглой формы.

— У тебя ожог! — Эши удивленно осмотрела поврежденный участок кожи. Отец молчал, тяжело дыша. Она судорожно начала вспоминать, чему их учили в школе на уроках безопасности жизнедеятельности.

“Да уж, тут едва ли хватит одной баночки перекиси и пачки ибупрофена”.

Эши схватила бинт, добежала до ванной комнаты, чтобы намочить его холодной водой. Приложила бинт к ране, отец сжал зубы. Наверное, на его месте, она бы уже кричала от боли. Точно кричала бы. Но отец стоически держался.

— Нужно вызвать врача, — выпалила она, схватившись за телефон. Отец вдруг оживился, попытался встать и выхватить телефон.

— Нет! — его лицо стало суровым, он слабо дернул её за руку. Она шокировано отложила телефон в сторону. За входной дверью послышались приближающиеся шаги. Отец нахмурился, будто ожидал кого-то, кого не очень хотел видеть, приказал быстро принести ему нож с кухни, Эши послушно направилась за ножом, но на полпути замерла. Ручка двери начала трястись, кто-то пытался ее вырвать. На лице отца появился ужас, он попытался отползти за тумбочку. За дверью послышалась нецензурная брань.

— Кий бы тебя побрал, проклятая ты дверь, откройся! — это был голос мамы. Отец громко выдохнул.

“Это мне сейчас показалось, или он испугался? Уж не из-за своего ли ранения?”

Эши подбежала к двери и открыла её, пропуская маму в дом. В ее руках находились пакеты с готовой едой из ближайшего азиатского ресторанчика, которые шумно полетели на пол, как только она увидела картину в прихожей.

— Эши! — закричала она так, словно это дочь прожгла отца насквозь джедайским световым мечом.