Лаптония: вселенная лжи

11 Глава. Семья Радд

I. Росс Радд

Усталость ли то была или снова проснулось вечное недовольство на весь мир — он не знал. Хотя четко осознавал, что хочет выплюнуть приличную дозу яда, позволив всем окружающим отравиться. Разве он не заслужил хоть какой-то подарок за все свои страдания? Если не в его силах заполучить место Верховного хранителя, то почему бы тогда вселенной не избавить несчастных, без конца раздражающих его людишек от бессмысленного существования? Он был бы ей безумно благодарен. Или, может быть, вселенная знает, как ещё наградить его за бесконечное терпение?

Нет. Он, определено, устал. Настолько, что даже промелькнувшее в голове недовольство вызвало зубовный скрежет. Он просто хочет поспать. Желательно, пару тысячелетий, чтобы иметь возможность хотя бы в другом мире быть тем, кем он хотел. И делать то, что ему хочется.

Глава Ордена продолжал разбрасываться скучными формулировками, давая наставления трем взрослым мужикам таким тоном, будто они были несмышлеными детишками, только вчера переставшими натягивать дерьмовые подгузники на голову. Он — тщетно — старался не фыркать и не закатывать глаза, ведь его статус не предусматривал пренебрежения, направленного в сторону мэтра. И хотя большинство коллег отжили своё пару временных петель назад и постепенно сходили с ума, это, однако, не мешало ему держаться за свое место гнилыми когтями, продолжая накидывать на плёнку чужой памяти кучу бесполезного дерьма.

Терпение было неотъемлемой частью их работы. Их миссии. Но с каждым разом, с каждой планеркой, с каждой неудачей он задавался вопросом: "а сколько можно терпеть?"

И не находил ответа. Но если до цели оставалось всего ничего, то он готов пересилить себя. Он был уверен, что родился для высшего предназначения, и знал, что достигнет всего, чего пожелает, стоит лишь еще немного потерпеть…

Магистры шумно обсуждали очередной бунт, учиненный контрабандистами во вселенной Джонгленд. Это был именно “бунт”, слово, которого Верховный боялся до одури, заменяя его почти нежным синонимом “беспорядок”.

“Таким же нежным, как он сам”, мысленно прокомментировал магистр, всячески сожалея, что любезный братец не умеет читать чужие мысли.

— А вы что скажете, магистр? Снова будете уверять нас в необходимости укрепления границ? — за спиной послышались приглушенные смешки.

“Если недоумки до сих пор не смогли понять угрозы извне, то почему нужно пытаться переубедить их?”

Погрузившись в свои мысли, Росс не сразу сообразил, что вопрос был задан ему. Магистр ума Тойвикус Воймби прокашлялся и лукаво стрельнул своими маленькими глазами в Росса.

— Вам смешно, — язвительно прокомментировал Росс. — Тогда как магистрат силы теряет своих лучших бойцов в других вселенных из-за стычек с контрабандой, вы до сих пор смеете испускать язвительные комментарии? — смешки прекратились, Верховный тяжело вздохнул, потирая переносицу, очевидно желающий поскорее покончить с еженедельным собранием и запереться в своем кабинете, не вылезая из него до скончания веков.

Хотелось подняться и встряхнуть его хорошенько, как в детстве, ведь его зад настолько крепко прилип к креслу главы Ордена, что бдительность ослабла. Было ли это на руку? Абсолютно. Инфантильность брата не позволяла ему верить в то, что за пределами этой вселенной происходят беспорядки, учиненные контрабандой. Ренс относился к этому легко, и до поры до времени не представлял масштабов людей, присоединившихся к сопротивлению Ордену. Он жил в своем розовом мире, думая, что смог без проблем подчинить Ордену еще одну вселенную за время своего правления. Вот только проблема была — под правлением Ордена на Джонгленде начались беспокойства, которые подогрели почву для контрабандистов.

— Предложения? — наконец у горе-братца Ренса прорезался голос.

“Сравнять Ликиндер с землей”, хотелось высказаться ему. И, о нет, Росс не испытывал ни капли сочувствия к жителям Ликиндера. Более того, он был намерен расправиться с отвратным контрабандистско-преступным районом, как только займет пост Верховного.

“Как только…” — нервно передразнил он себя. “Это случится скорее, чем эти недоумки могут себе представить”.

— Возможно в таком случае нам стоит объявить награду за голову этого самого, как там его… Экса. Ликиндерцы живут плохо и жадны до денег. Узнают о награде и сами приведут к нам их лидера, где бы он там не был. — предположил магистр ума.

Тойвикус Воймби всех дольше занимал пост магистра, он был самым опытным из них. Ему предлагали пост Верховного, но он отказался в пользу своего ученика — Ренса. Росс считал, что для магистра ума старик сделал самый глупый поступок в своей жизни, и глубоко в душе надеялся, что так считал не только он. А еще магистр ума был внесен в персональный список людей, от которых Росс избавится как только займет пост. Уж больно старикашка был проницательным, а значит и опасным тоже.

— О награде было объявлено пару месяцев назад, мы не дураки. Хотя куда нам простым воякам до ваших великих умов, — едко ответил Росс. Тойвикус, как и предполагалось, не заострил никакого внимания на его словах, выводя его из себя еще сильнее.

— Достаточно, магистр, — брат холодно посмотрел на него, и Росс, с трудом удержал себя, чтобы не послать такой же убийственный взгляд в ответ, в открытую объявляя войну.

“Нельзя. Рано”.

— Нет, нет, пусть Росс выговорится. Сынок, продолжай. — Тойвикус мягко кивнул, поддерживая его. Хотя Росс знал, что поддержка его была мнимой, он, как и все здесь, всегда разделял позицию Ренса. Это, и не только вызывало огромную неприязнь ко всем магистрам вместе взятым. Манера называть всех, кто младше него “сынком” заставляла Росса бороться с агонией.

— Мы работаем над этим. Клянусь, что голова того, кто стоит за смертями хранителей и подрывами зданий, будет лежать на этом столе, — безразлично ответил он то, что все ожидали услышать.

— Мы ведь говорим о Эксе, не так ли? Так зовут главного бунтаря? — с какой-то знающей улыбкой уточнил Тойвикус.