Лара. Пленница болот

Глава 6

Сон сморил меня уже под утро, проснулась оттого, что в печке весело потрескивали дрова, наполняя дом уютным теплом. Зевая, выбралась из-под одеяла.

- А печь топить зачем? – спросила я, выходя из комнаты, - не холодно же?

- Так, хлеба напечь надо, - ответил Дед Михей, подкидывая дрова.

Мама чистила картошку, собираясь готовить завтрак.

Ставни ещё были закрыты.

- Который час? – я огляделась в поисках старого будильника.

Он стоял перед папой.

- Уже рассвело, но подождём немного. Вообще непонятно, боятся ли они солнечного света? Может, у них просто ночной образ жизни?

- А если уроды умирают от солнца?

- Такое, к сожалению, бывает только в дешёвых фильмах про вампиров, - вздохнула мама.

Окна решились открыть уже после завтрака. На улице было пасмурно, тучи серой пеленой затянули небо, выпивая все краски дня. И трава, и лужи, и дома, и осыпанные зеленью деревья как будто обесцветились.

- Сколько времени, всё та же хмарь, - проворчал старик.

- Заметили, за все дни, что мы отрезаны от мира, ни разу не выглянуло солнце, - мама посмотрела в окно.

- Ваш Трофим прав, - потёр папа переносицу, - временная аномалия.

- Слушай его больше, - махнул рукой дед, - у него каждый вечер такая аномалия.

- Нет, действительно, - вмешалась мама, - странно это всё. Неправильно.

Накинув куртку, я вышла во двор, присела, рассматривая дверь. Внизу, как белёсая клякса, висел грязной тряпкой клок паутины. Плотной и вязкой. Прикоснулась к ней пальцами. Она сразу приклеилась, точно намазанная суперклеем. Присев на лавку, долго очищала руку от противной плёнки.

Отодрав клейкую паутину, пыталась рассмотреть её поближе. В нос ударила вонь тухлых яиц, карболки, сырости и земли. А ведь это может навести на след, где обитают монстры.

Зашла в дом и протянула остатки паутины папе:

- Тебе знаком этот запах?

Отец взял грязный комок в руки:

- Что это?

- Метка, которую оставили ночные “гости”.

Он принюхался:

- Странный запах, но мне не знаком.

К нам подошёл дед:

- А ну-ка, дай гляну, - взял комок в руки, принюхался, - а ведь так на болотах пахнет. Только в нашей округе их не было.

- Значит, теперь есть, - сложив руки на груди, ответила мама.

- Идём, Денис, - старик, уже одетый, подхватил двустволку, - глянем, что у нас за местность теперь.

Мужчины вышли со двора и направились в сторону леса.

От нечего делать, вышла за калитку. Через пару минут подошёл Гриша:

- Там ваших возле сельсовета ждут.

- Папа и дед Михей ушли, осмотреть окрестности.

- Надо было с собой кого-нибудь позвать, - нахмурился парень.

- Они далеко не пойдут. Так, поблизости осмотрятся.

- Всё равно. Не знаем, кто по нашей деревне шастает.

- Уже знаем, - по телу пробежала дрожь отвращения.

- Как? – Гриша обернулся, вплотную приблизившись ко мне.

Коротко рассказала о ночном визите. Лицо парня перекосила гримаса:

- Точно в дешёвом экшне.

- Только это не игра, - воспоминания всколыхнули исчезнувшие с наступлением утра страхи.

- Может, над нами проводят эксперимент?

- Гриша, всё это не фильм, не постановка. Вернись в реальность. Кому нужна маленькая деревушка?

- Посуди сама, - оживился парень, - мы попали в неизвестное место. Коммуникации не работают. Солнца нет. И странные твари. Всё сходится.

- Сдаётся мне, всё гораздо серьёзнее, чем непонятный эксперимент злобного гения. И объясняется проще. И страшнее.

К нам подошли дядя Лёша и вечно недовольный Фёдор.

- Тихо ночь прошла? – поинтересовался богатырь.

- Не совсем. Сейчас дед Михей с отцом вернутся, сами расскажут.

- Живы все? – зыркнул глазами Угрюм.

- Да, всё в порядке, - мне было не по себе рядом с этим человеком. Его злобный взгляд не сочетался со словами заботы.

- Мы пошли по дворам, проверить всех, - добавил Алексей.

- Можно с вами? – воодушевился Гриша.

Дядя Лёша замялся:

- Надо оно вам, ребятишки? Уж мы сами.

- Да пусть идут, - неожиданно согласился Фёдор, - в жизни и пострашнее вещи бывают.

Он улыбнулся внезапной, какой-то предвкушающей улыбкой, больше похожей на оскал.

Алексей нахмурился, но промолчал. Не знаю, хотела ли я идти. Было страшно, и одновременно неизведанный доселе ужас манил, как страшилки, которые рассказывали друг другу в детстве, спрятавшись под одеялом.