Лара. Пленница болот

Глава 10

Мы проснулись оттого, что кто-то, что есть мочи барабанил по двери.

- Кого там принесло? – крикнул дядя Лёша, он выскочил из своей спальни и глянул на часы.

- Это я, Гриша! - послышалось из-за двери.

Мужчина отворил засовы, на пороге стоял бледный как смерть юноша. Мы тоже все высыпали из комнат. Гриша прошёл в дом, обвёл нас безумным взглядом и упал в обморок.

- Быстро на кровать его, - распорядилась мама.

Дядя Лёша подхватил на руки бесчувственное тело и занёс в свою спальню. Под нос ему сунули ватку с нашатырём. Гриша поморщился, гулко чихнул и очнулся, безумно вращая глазами.

- Где я?

- Всё хорошо, - мама присела рядом, - ты в безопасности, - она протянула ему успокоительное.

Гриша поднялся в кровати, залпом осушил стакан, вытер губы:

- Они ночью забрались к нам.

Только сейчас я заметила, что виски и чёлка парня были седыми.

- Как тебе удалось уцелеть? – Удивилась мама, - ты сбежал?

- Нет. Бабушка разложила сушить мокрую шерсть, а она воняет жутко. Они пробрались в спальню, сначала ко мне подошли, но нюхнули вони и не стали рыскать на печке. Я там был.

Сбивчивый рассказ расставил всё по своим местам.

- Пошли, посмотрим, что там, - обратился дядя Лёша к отцу.

- Погоди, - папа вышел во двор, и через пару минут вернулся с самодельным факелом, - так надёжнее.

Дядя Лёша кивнул, подхватил ружьё, и мужчины пошли к дому Гриши. Я увязалась за ними. Мне хотелось собрать как можно больше информации об этих тварях. Это казалось важным. И потом, то, что не заметил один, приметит другой.

Дверь стояла распахнутой, мы прошли внутрь. В доме воняло кислым запахом прелой шерсти, неудивительно, что твари не почуяли Гришу, если даже за столько времени вонь не выветрилась.

В спальне, возле свисающей с потолка лампочки, мерно покачивался кокон. С него, как и у Никитишны, капали жёлтые, похожие на гной, сгустки. В спальне воздух был спёрт смрадом разложения, не помогли ни открытая дверь, ни распахнутое настежь окно.

Дядя Лёша забрался на табурет и срезал тело в паутине. Папа подхватил снизу. Уложили труп на пол.

- Думаю, Олю звать не стоит, - сказал отец, - вряд ли она найдёт что-то новое.

- Идти надо в лес, дорогу прокладывать. Где-то же он кончается. Не может быть так, чтобы живых никого не было.

Мне представился мир, населённый этими страшными тварями, которые уничтожили почти всех. По коже поползли мурашки.

- Слушайте, а как скелеты пробрались в дом? Ведь ставни и дверь были закрыты? – папа направился к выходу, - здесь засов, снаружи его не поднять.

- Погоди, вместе глянем, - догнал его дядя Лёша.

Я вышла вслед за ними. На окне, ведущем в спальню, не хватало одной ставни. Она стояла, аккуратно приставленная к стенке.

- Хм, сперва решил, что Гриша в беспамятстве распахнул окно, - сказал отец, - а тут вон как.

У ставни были отломаны железные петли.

- Это ж какая силища должна быть, - задумчиво произнёс дядя Лёша, - гляньте, шурупы просто вытащили из пазов, как из пластилина.

- Они едят, - тихо ответил отец, - а значит, становятся сильнее. Ты прав, медлить не стоит. Иначе твари просто сожрут по одному всех здесь.

Дядя Лёша позвал соседских мужиков, велел им захоронить бабу Аглаю. Сам же отправился ко Льву Андреевичу.

Мы с папой вернулись домой. Гриша сидел за столом, нервно барабаня по нему пальцами. Стоило нам войти, он вперился в нас вопрошающим взглядом. Папа молча покачал головой, и парень поник. Мама обняла его за плечи:

- Тебе надо остаться с нами, места хватит. Не возвращайся домой, если нужны вещи, скажи, мы принесём.

- Да… Спасибо, - Гриша отвернулся и ушёл в спальню.

Вернулся дядя Лёша, за ним шёл Лев Андреевич со своим огнемётом, тем, что работал на газе.

- Собирайтесь, Лара, Гриша, Ольга Романовна. Идём все.

- Да зачем же ты детей в болото тянешь, - возмутился дед Михей.

Дядя Лёша тихо пересказал виденное старику:

- Уверен, что мы будем живы, чтобы вывести людей из леса? Нет, идём все. Кто-то да уцелеет.

Это была правда. Голая, не прикрытая. И оттого страшная. Неумолимая. Завтра может погибнуть дед или дядя Лёша, мама или папа, или я. Волосы на голове встали дыбом. Рассудок отчаянно сопротивлялся истине, которую диктовал ему разум.

Дядя Лёша вышел в сарай, занёс несколько пар резиновых сапог:

- Разбирайте, в ваших тапочках по болотам не побегаешь, - кивнул на кроссовки.

Мы обулись, сверху натянули куртки, которые отыскал у себя хозяин. Дядя Лёша и дед Михей взяли ружья. Папа подхватил топор со двора. Все вместе направились в лес.

Стоило зайти под густые кроны, как по коже поползли мурашки. Здесь нам не рады. Чувство отторжения было просто разлито в воздухе. Деревья тянули к нам свои корявые руки, норовя выткнуть веткой глаз, кусты цеплялись за одежду, не пуская дальше. Земля, прикрытая густой травой, изобиловала кочками, оступившись на такой в миг подвернёшь ногу. И ни одной тропки, даже звериной. Как будто мы попали в глухую тайгу. Повсюду лежали наполовину истлевшие погибшие деревья, на них обильно тянулись на своих тонких ножках поганки. Трава была пожухлой и спутанной, словно сеть. Ногу буквально приходилось выдирать из её цепких лап. Между стволов болтались старые тенёта паутины. На радость нам, обычной.