Ларец власти

Глава девятая "Призрак" дядьки Апанаса

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

«ПРИЗРАК» ДЯДЬКИ АПАНАСА

— Ничего не пойму! Вы же сказали, что тетя Тоня – сестра мужа, значит, до замужества ее фамилия должна быть... Сидоренко? Кстати, а сейчас она.кто?

Виктория по-прежнему называла Ульяну Львовну на "Вы", давая таким образом понять, что не признает в ней родную мать1.

— Что тут непонятного? У Тони и моего мужа Бориса разные отцы. Так бывает в жизни, если женщина выходит замуж второй раз.

Ульяна Львовна хотела еще что-то добавить по этому поводу, но Натали, как и Викторию, интересовало совершенно другое.

— Нужно срочно расспросить Антонину о ее родном отце и о...

— Так, нет у нее отца, в том-то и дело. Умер он в тридцать девятом, когда Тоне и года не было. Вот ее мать и вышла замуж за другого, то есть за Николая Васильевича Сидоренко. Когда война началась, он ушел воевать и погиб в сорок пятом. Борис своего отца только по фотографиям знает. Тоня замуж вышла, фамилию, конечно, поменяла. По мужу она Колосова. Колосовы вообще из другой области. Как я поняла, вас другая родня интересует – Апанасенко. Может, и остался кто из них в Дуборощинске, да Тоня никогда ничего не рассказывала. Дочь ее замуж вышла за парнишку-одноклассника. Свой дом построили, здесь недалеко.

«Все строят свои дома. Бывшая квартирантка Нюра со своим Семеном тоже дом построили. Кстати, можно и к ним съездить, поспрашивать, но сначала – тетя Тоня, она что-нибудь да знает о родственниках отца».

— Все равно теть Тоня должна что-то знать. — Виктория вслух повторила свою мысль, — Мать могла ей рассказывать о родном отце и родственниках. Хорошо бы встретиться не откладывая. Надо же как-то помочь несчастному раненому старику.

Ульяна Львовна, согласившись, стала звонить золовке2, чтобы договориться о встрече.

— Я наберу, а разговаривать будете сами.

Поздоровавшись с Антониной, она переключила телефон на громкую связь.

— Я догадываюсь, зачем я вам понадобилась. — послышался взволнованный голос Антонины, — Учтите, о ларце я ничего не знаю!

— Да, причем здесь какой-то ларец! — забирая телефон у дочери, возмутилась Натали, — Мы мужчину раненого нашли, а его фамилия, кажется, Апанасенко!

— Этого не может быть! Потому что нет...

Вслед за молчанием в трубке раздались короткие гудки. Натали вернула телефон Ульяне Львовне.

— Кажется, она не хочет разговаривать?

Ульяна Львовна, пожав плечами, повторила вызов, но на этот раз раздался голос оператора и прозвучали всем знакомые слова: «Телефон абонента отключен или находится вне зоны действия сети».

«Испугалась? Чего? Чего она могла испугаться? Появившегося родственника?»

— Странно, Тоня даже не спросила, где нашли, как нашли? О ларце стала говорить, да еще с таким возмущением.

Ульяна Львовна неожиданно натолкнула Викторию на мысль о том, что связь между ларцом и раненым мужчиной непременно существует. И что Антонина, отказавшись говорить, сама себя выдала. «Иначе, почему бы она буквально на полуслове отключила мобильник? На полуслове? Отключила? Или отключили?»

— Вот что я вам скажу, дорогие, — решительно пошла в наступление Ульяна Львовна, — я немедленно звоню Олегу и рассказываю все, что знаю. А вы, уж, будете сами с ним объясняться.

— Ой-е-ей, как ты нас испугала! Ну-ка, продиктуй номер своей Тони, — неожиданно резко отреагировала Натали, — человек ранен, человек в опасности, а ты...

Снова попробовали дозвониться Антонине – с других телефонов, но результат был один и тот же.

Вернулся в дом Борис, уходивший в сад, чтобы без посторонних «ушей» поговорить по телефону с Лерой. Спросил, во сколько нужно будет вставать и хотел уйти снова, но, бросив взгляд на фотографии, задержался.

— А бабушки Нади тоже фотки есть. И школьные тоже есть. Правда, пожелтели все, не разберешь кто где. Если че, можно съездить да глянуть. Ну, не сегодня, конечно. Завтра вставать чуть свет. Пора уже и на боковую. Позевывая, Борис уж было сделал шаг в направлении комнаты, в которой до сих пор отказывалась спать Виктория.

— Стой, успеешь выспаться. Поехали к Тоне. Что-то мне на душе неспокойно.

Настала очередь Натали возмущаться поведением внучки. Олегу звонить она не грозилась, а вместо этого стала одеваться сама, одновременно высказывая недовольство. Виктория уговорила ее остаться дома, пообещав быстро вернуться.

В машине Борис поинтересовался, не собираются ли они ехать в Вавиловку прямо сейчас, чтобы посмотреть фотографии.

— Шутки в сторону, брат. Если придется, поедем и в Вавиловку. Но сначала узнаем, что случилось у теть Тони.

Свернув на нужную улицу, Виктория отметила, что в отличие от ярко светящихся фонарей, установленных по обеим сторонам дороги, не горит только фонарь у ворот дома Антонины. Не светились и окна в доме. «Быстро легла спать? Или все-таки что-то случилось?» Она высказала свои опасения вслух.

— Может, правда спать легла, — пожал плечами Борис, всматриваясь через лобовое стекло в темноту, — кажись, тихо. Щас гляну.

Открыв дверцу, не глядя под ноги, он шагнул, и Виктория услышала хруст стекла. «Фонарь разбили! Специально!»

— Борис, стой, не двигайся! Пойдем вместе.

Пистолет, «перекочевал» из сумки в правый карман. Прикосновение руки к холодной стали, придало уверенности дальнейшим действиям. Виктория не стала медлить. Притворив, как можно тише, дверцу, она ненадолго задержалась у машины, огляделась, прислушалась и не увидев, и не услышав ничего странного или подозрительного прошла по тропинке, ведущей к калитке. Помня о разбитом фонаре, внимательно посмотрела под ноги, чтобы не наступить на стекло, как Борис.